Пока капитан Кречет, Лиднер и я, осматривали спуск в шахту и проверяли на прочность мощные приводы подъёмного механизма, Часовые и Рогволд заняли наблюдательные позиции. Боевой чародей Ордена очень внимательно смотрел по сторонам, прислушиваясь к округе и своим внутренним ощущениям. Я знал, что при необходимости он мог бы включить магический радар и прозондировать лес на несколько сот метров вокруг. Но тогда всплеск волшебства могли учуять те, встречи с кем мы всеми силами избегали.
У меня же был особенный, еще более надёжный радар, и назывался он Родовой символ. Но, всего лишь немного потеплев, как только мы спустились на вражескую территорию, грифон умолк, ничем не выдавая своего волнения. Раз пока не тревожился, значит, на данный момент особой опасности нет. Но все могло измениться в любую секунду.
Из теряющегося в подземных недрах вертикального туннеля, прорубленного в плотной спрессованной земле и каменистой почве более сотни лет назад, дохнуло застоявшимся, каким-то сырым и холодным воздухом. К запаху мокрой земли, плесени и лягушачьей икры примешивались иные, посторонние, ароматы. Едкие, острые, раздражающие нос. И вообще, тут изрядно пованивало. Мне эти запахи были точно незнакомы, а вот капитану, снявшему с головы огромный бронированный шлем-шишак, чтобы вдохнуть не отфильтрованного вентиляционной системой шлема воздуха, определённо, да. Он, принюхавшись, сощурил глаза и с промелькнувшей на лице тенью беспокойства подозвал Рогволда. Лиднер же при этом, сверясь со своими записями, смотрел в огороженный невысоким каменным бордюром огромный провал в земле, наполненный, казалось, самой ночью, и выглядел спокойно и собрано. Его мысли витали уже где-то далеко внизу, на уровне нижней штольни.
— Рогволд, что скажешь? Ничего не напоминает? — капитан указал бровями в сторону шахты. — Запашок не знаком?
Чародей, широко раздувая ноздри, подошёл, оперся руками о бордюр, покрытый липкой бурой плесенью. Заглянул в глубокий, заполненный смрадным воздухом и темнотой колодец, вдохнул. И глядя в его еще более помрачневшее лицо, я понял, что, кажется, мы столкнулись с первыми неприятностями.
— Да и место подходящее, — протянул капитан, нахлобучивая на голову шлем. Его огромный боевой молот стоял подле него, оголовьем упираясь в стоптанную землю.
Рядом с входом в шахту, на ржавых железных колёсах стоял откатной пандус, который при необходимости подкатывали к ограждению центрального ствола, ставили на него подъёмную тележку с грузом, отцепляли и скатывали вниз.
— Они любят такие укрытия, сыро, темно, тихо, а заброшенные штольни и пещеры самое подходящее для них место, чтобы свои норы обустроить.
С некоторым беспокойством Лиднер поспешил спросить, словно испугался, что мы откажемся лезть вниз.
— Что происходит, капитан? В чем задержка? Чтобы не затягивать время, я считаю нужно немедля отправляться вниз. Если грузиться по два, по три человека, не рискуя, то подъёмник спокойно все выдержит. Даже вас. А высота штолен такова, что и закованному в доспехи Часовому можно пройти. Раньше строили хорошо, на века.
— Меня тревожат те, кто может поджидать нас внизу, — прогудел Кречет. — А я не хочу отправлять людей в смертельную ловушку без малейшей подстраховки. И да, я помню про особый приказ Императора, господин Лиднер. Но за успех выполняемой операции несу ответственность я. Мне же и за других отвечать.
Я наклонился к Рогволду и тихо спросил:
— Так что за твари могли обжить штольни?
Колдун, неприязненно покосившись на возмущённого эксперта, ответил:
— Ночные плаксы. Мы и в самом деле думаем об одном и том же, капитан?
— Они самые, Рогволд. Все сходится. Мы могли и раньше предположить, что в случае, если шахта окажется не засыпанной, эти твари оприходуют ее под свои нужды.
Услышав громкий голос чародея, стоявшие поодаль Ростоцкий и Дорофеева дружно выругалась.
Хм, похоже, эти плаксы на редкость мерзкие твари. И скорее всего нам с ними, хочешь не хочешь, придётся столкнуться на самых нижних уровнях шахты. Да уж, становится все веселей!
Глава 15
Когда Ростоцкий, подойдя к старинному, покрытому слоем липкой слизи и коррозии, механизму для поднятия грузов, начал сноровисто крутить большой круглый ворот, то шестерни немилосердно застонали, заскрипели, возвещая на всю округу, что сюда, на вырубку, снова пришли люди. Ржавые цепи, дребезжа, с лязгом пришли в движение, вытягиваясь на поверхность и наматываясь на барабан. Я невольно поморщился. Черт возьми, да мы таким макаром перебудим всю окрестную, залегшую в спячку нечисть!