Капитан Тринадцатой Стражи массивным скальным утесом надвинулся на Лиднера. Тот даже чуть попятился.
— Интересные подробности я слышу, — проговорил капитан. — Надеюсь, эта, такая надёжная дверь, что простояла без проблем сто с лишним лет, не станет для нас непреодолимой преградой? Вы сможете ее открыть?
Весь вид эксперта начал выражать нетерпение. Он раздражённо сказал:
— Разумеется, капитан! Для того меня и отправили вместе с вами. Чтобы я решал проблемы там, где окажетесь бессильны вы. У вас своя задача, у меня своя. Так давайте же наконец соединим наши усилия и приступим к работе. Время не резиновое и оно уходит.
И не прикопаешься. Пусть мне этот тип и не особо нравился, но сейчас он был прав на сто процентов.
Кречет начал отдавать указания. Первыми спускались он и Рогволд. Следующими я, Лиднер и Дорофеева. Ростоцкий оставался наверху, для подстраховки и выполнения самой тяжёлой физической работы. Он должен был тянуть нас обратно. И при этом все должны были надеяться, что шестерёнчатый механизм не заклинит, заржавленные цепи не перетрутся, что-то где-то не лопнет и не сломается. Очередная игра в рулетку. Да и не мешало по сторонам поглядывать. Поднятый нами шум капитану совсем не нравился. Да и мне, признаться, тоже. Пусть даже и солнышко так пригревает, что звенья кольчуги потеплели, а от яркого света глаза слезятся, нет никаких гарантий, что залегшие в отнорки где-то неподалёку чудовища, разбуженные непонятным скрежетом и скрипом, не подвалят с целью узнать, кто посмел их покой нарушить.
Когда капитан с чародеем загрузились в железное корыто, протестующе застонавшее под неожиданным весом, Ростоцкий, потерев латные рукавицы, освободил стопорящий рычаг и, ухватившись за огромное железное колесо с рукоятками, начал потихоньку крутить. Цепи натянулись как струны. Один наш командующий в доспехах весил килограмм триста, не меньше. Но как и заверял Лиднер, механизмы справлялись. И вскоре наши товарищи скрылись в черной глубине уходящей под землю шахты. В руках чародея уже горел заранее приготовленный походный масляный светильник, защищённый колпаком из толстого стекла и проволоки.
На всякий случай я проверил, как быстро отстёгивается от защёлок меч. Удовлетворённый, подтянул перевязь и наткнулся на молчаливый, скрытый броней шлема взгляд Дорофеевой. Разумеется, я не видел выражения ее лица — в смотровой узкой прорези едва угадывались блестевшие грозовой фиолетовой бурей глаза. Но я точно знал, что она на меня внимательно смотрит.
— Постарайся своим же мечом себе ничего лишнего не отчекрыжить, — изменённый металлом голос гулко донесся из-под шлема.
Обаятельно улыбнувшись, я сообщил:
— Все несомненно важные части своего тела, за которые ты так переживаешь, я всенепременно сберегу.
Наш любезный обмен колкостями оборвал поторапливающий голос Ростоцкого, быстро перебиравшего руками, так, что от подъёмного механизма едва дым не шел. Цепи, отчаянно звеня, тянулись наверх.
— Эй, голубки, хорош ворковать. Ваша очередь. Бестужев, не забудь про свет. Господину эксперту фонарь точно не помешает.
Да, на глубине, в кромешной тьме подземных сводов и туннелей два человека из нашего отряда станут без фонарей слепы, как кроты. Зрение Часовых позволит нам с Кречетом и Дорофеевой хоть что-то видеть, а Лиднер и Рогволд станут беспомощными новорождёнными котятами. Возможно, на этот случай у чародея нашлось бы какое особое заклинание, но он не станет его применять. Не следует сейчас будить лихо, пока оно спит тихо.
Мы забрались в железную тару, способную вместить и бегемота, и начали спуск вниз, во тьму.
Здесь, на глубине почти тридцати метров, было значительно прохладнее, чем наверху. Я даже накинул на голову капюшон, и, приподняв зажжённый фонарик, посветил вокруг себя. Мы почти опустились. Огромный, грубо вырубленный в земле ствол шахты, изнутри покрытый мхом и плесенью, цеплявшейся за каждый скол и каждую неровность, заканчивался. Внизу я уже слышал приглушённые голоса и мелькание такого же, как у меня, фонаря. Наконец, чуть дрогнув, корыто остановилось и мы выбрались на твёрдую ровную поверхность, оказавшись в небольшой, имеющей три отвода-штольни пещерке. Пока опускались, я насчитал еще с десяток похожих боковых ответвлений на более высоких уровнях. Нижние туннели на нашей глубине были самыми большими. Круглые, также вырубленные в каменистой породе, они позволяли даже Часовому свободно проходить вглубь. Правда, Кречету все же придётся слегка наклонять голову, чтоб ни чиркать железной макушкой о каменные своды штольни.