И грянула битва. Страшная, яростная, неистовая. Это была не просто схватка, а настоящая бойня. Локальная война на выживание, в которой на кону стояли наши жизни.
И снова, как и было бывало прежде, время вдруг замедлило свой сумасшедший бег, потянулось, размазываясь, и позволяя мне схватывать, обозревать и подмечать многое из того, что было недоступно обычному человеку. Грифон, сделав свое дело, затаился, убрав коготки и не мешая мне выполнять свою работу. Наверное, единственную ту, для которой и был рождён Алексей Бестужев, и ту, что была судьбой и всеми богами предназначена мне.
Я превратился в машину смерти. А черный рунный меч, фамильный клинок моих предков, первый выкованный меч герцогов Бестужевых, предназначенный для поражения нечисти, запел в моих руках.
Но сначала свое веское чародейское слово ожидаемо сказал Рогволд. Выпущенные им молнии еще в полёте изжарили с полдюжины чудовищ, рухнувших на каменный пол дымящимися, отвратительно воняющими почерневшими мешками. Хрусь! Хрусь! Готовы! А волшебник уже встречал следующих новыми, звенящими от переполняемой их энергии магическими разрядами, вгрызающимися в тела очередных прыгающих в ствол шахты тварей.
Пикирующие прямо на нас прозванные живоглотами монстры представляли из себя довольно серьёзных противников. Немудрено, что они подчистую извели своих прямых конкурентов по пищевой цепочке — ночных плакс.
Атакующие нас орущие в азарте и жажде плоти и крови монстры были ребятами гораздо более крупного калибра. Очень, очень серьёзные противники. Даже для Часовых. Теперь я понял, почему мои товарищи так бурно отреагировали на известие о том, что возможно именно они заселились в заброшенных штольнях.
Огромные, на порядок крупнее среднего человека, почти каждый весом под центнер, а то и больше. Мощные, покрытые могучими мышцами безволосые, грязно-серые тела, короткие, но невероятно сильные и толстые ноги. Длинные, заканчивающиеся огромными загнутыми когтями, перевитые жгутами железных мускулов руки. Более всего эти твари напоминали облысевших горилл. Их глубоко упрятанные под костистыми надбровными дугами маленькие глазки излучали врождённую хитрость, коварство и ненависть к людям. Это были глаза не глупых, кровожадных тварей, а опасных, расчётливых хищников, прекрасно знающих, как завершить начатое дело… Гротескные, будто слепленные из сырой глины морды, разинутые в боевых кличах пасти, оскалившиеся огромными клыками, которым могли бы позавидовать и таёжные волки. Шишковатые, лысые головы, короткие мускулистые шеи. В бою один на один у простого человека, пусть даже и вооружённого мечом, практически не было бы никакого шанса. Помимо того, что эти чудища были очень сильными и крупными, они еще и демонстрировали невероятную ловкость и подвижность. А их когти и клыки были способны справиться, казалось, с любым врагом.
Если он не являлся Часовым.
Очередным хлёстким ударом я рассек падающего прямо на меня злобно ревущего живоглота на две неровные части. Меня обагрило водопадом горячей парующей крови. К демонам! Чую, если мы и выберемся из ставшей смертельной ловушкой шахты, то будем меньше всего похожи на приличных людей.
Я махал кликом над головой, как лопастями ветряной мельницы, разя сыплющихся на нас беснующихся в жутких безумных завываниях чудищ. Совсем скоро каменный пол под нашими ногами стал скользким от крови и выпущенных потрохов. А отрубленным конечностям я быстро потерял счет. Конечно, даже сражайся ещё отчаянней, мы бы не смогли полностью прекратить или замедлить нескончаемый поток прыгающих и ползущих по звенящим цепям уродов. Уж больно их было много. И совсем скоро кошмарная схватка уже разрослась в самом низу.
Очень серьёзную лепту в изничтожение монстров вносил Рогволд. Наш чародей без устали метал в тварей синие жгучие молнии. Шахту наполнила нестерпимая вонь палённой плоти. Но я приветствовал этот запах. Это был запах, свидетельствующий о том, что мы ещё стоим, держимся, сражаемся. Вонь предстоящей победы, смрад поражения монстров. По крайней мере, мне хотелось в это верить.
Без устали вращая огромным чёрным мечом, практически не замечая его веса, я рассекал тела и отрубал тянущиеся ко мне лапы, крушил ребра, проламывал головы, старался больше рубить, чем колоть. Справедливо полагая, что в теле особо жилистого противника меч мог и на несколько секунд застрять. Фатальных секунд. Тварей, продолжающих кошмарным непрерывным потоком изливаться на нас, было до того много, что любая заминка, любое секундное промедление в обороне могло оказаться роковым.