Когда из шахты показалась гружёная камнями вагонетка, я уже думал, что прошли часы. Хотя, конечно, подъём ценного груза вряд ли занял больше нескольких минут. На вагонетке, прямо на куче бесцветных прозрачных камней, как царь Кощей, восседал Александр Лиднер, державшийся двумя руками за цепи. Ишь ты, ни в какую не хочет с ними расставаться, сволота. Застопорив ворот, я, пользуясь специальным механизмом, подвёл тележку к пандусу и опустил ее на застонавшее от веса камней проржавленное железо. Имперский колдун спрыгнул на землю и даже помог мне отстегнуть цепи. Вдвоём мы скатили вагонетку вниз. И, оставив его и далее кудахтать над кристаллами, я поспешно начал крутить ворот в обратном направлении, торопясь опустить цепи к оставшимся внизу друзьям.
Быстренько размотав весь барабан, я внезапно дёрнулся, как от удара током. Мой Грифон, чуть куснув меня, встревоженно заворочался. Я медленно повернул голову и встретился взглядом с цепко изучающими меня пронзительными глазами Лиднера. Вид у колдуна-эксперта был озадаченным и встревоженным одновременно. Его худое вытянутое лицо внезапно накрыла тень некоего озарения. Чему-то усмехнувшись, он первым отвел взгляд. Но я и так понял, в чем дело. Моя спина. Полностью обнажённая и в кровавых, уже подживающих бороздах от когтей живоглота. Лиднер увидел изображение моего Родового символа. И все понял. Черт. Вот ведь засада!!
— Тяни! — снова донесся приглушённый глубиной шахты далёкий голос капитана Кречета.
Я начал поспешно крутить колесо. И не скажу, что вес стал меньшим, чем под завязку заполненная железная вагонетка. Все-таки три человека, два из которых закованные в броню Часовые, а один из них гигантских размеров командующий Тринадцатой Стражей, это вам не шутки. Но я уже знал, что справлюсь и с этим весом, который для меня был намного более ценным, чем все запасы энергетических камней этой проклятой шахты вместе взятые.
Кречет и Рогволд стояли во второй таре в полный рост. Дорофеева лежала у их ног. Я провел корыто к пандусу и освободил цепи. Рогволд, ловко спрыгнув вниз, тут же закрутил головой, словно к чему-то принюхиваясь. Вид у чародея был самым обеспокоенным.
Передав мне молот и взяв Дорофееву на руки, Кречет ступил на отравленную скверной землю.
— Ростоцкий?
— Погиб, — тускло сказал я, указывая рукой в сторону последней схватки умершего Часового. — Мы многое прошляпили, капитан.
Моментально оценив все, что произошло, Кречет раздражённо произнёс:
— Рогволд, подавай сигнал «Икару». Я не допущу, чтобы Кирилл погиб зазря.
Чародей, совсем осунувшийся и вдруг словно состарившийся, бросив взгляд в сторону лежащего в окружении изрубленных чудищ Ростоцкого, молча вскинул в синее небо сжатый кулак. Растопырил ладонь. С его пальцев сорвался миниатюрный красный шарик, похожий на сгусток искрящейся плазмы. Взмыл ввысь и где-то высоко над нами, практически исчезнув из поля зрения, вдруг жахнул, рассыпавшись миллионом ярких искр.
— Ну все, теперь даже самая тупая нечисть догадается, где мы, — бросил от тележки с камнями Лиднер. — Надеюсь, капитан Ланской окажется расторопнее.
Рогволд, испепелив отвернувшегося эксперта злобным взглядом, процедил:
— А тут и догадываться нечего. Сюда и так уже приближается целое полчище. Совсем скоро вырубку заполнят яроградские твари. И наше счастье, если обитающая в городе ведьма не возглавляет их.
Капитан сходил к мёртвому Кириллу. Поднял и принёс его к нам. Положил закованное в сталь тело рядом с вновь потерявшей сознание Аленой. Видать, хорошо ей по голове прилетело. Я, до боли сжимая в кулаке рукоять рунного меча, запрокинул голову, ожидая увидеть появившуюся на небосводе чёрную точку корабля. И тут снова заговорил Лиднер. И тон его внезапно ставшим резким и властным голоса мне совсем не понравился.
— Капитан Кречет, смею своим долгом сообщить вам, что по возвращении в Столицу, вас будет ожидать серьезный разговор с главами Ордена. А возможно и с Императором.
По-прежнему не снимая глухого шлема, капитан с лязгом и скрипом бронированных сочленений медленно повернулся в сторону принявшего вызывающую позу Лиднера. Рогволд, насторожившись, волком смотрел на имперского чародея.
— Что вы хотите, этим сказать, господин Лиднер? Разговор по поводу чего?
— Вашей лояльности правящему дому и своему долгу Часового, капитан. Или вы хотите сказать, что ничего не знали о своём непосредственном подчиненном, которого теперь, после всего, что мне открылось, самое малое ожидает трибунал?