На стене, по правую сторону от главных ворот, выходящих как раз на юг, среди прочих замерли два облачённых в кожу и кольчуги средних лет человека. Воины гарнизона, ветераны нескольких битв, одни из последних защитников города. Один с седыми густыми усами, второй гладко выбритый, с закрытым чёрной повязкой правым глазом. Они стояли, навалившись грудью на каменные зубцы могучего парапета и, периодически посматривая вдаль меж огромных блоков, вполголоса разговаривали.
— Как думаешь, попробуют нас твари измором взять или же на стены полезут? — одноглазый ловко сплюнул вниз и лениво проследил за падающей слюной.
— Измором? — хмыкнул седоусый, отворачиваясь от парапета и упираясь плечом в холодный шершавый камень. — А что нас брать-то? Город и так почти весь издох от лихорадки клятой… И жрать почти нечего. Еще на той неделе последних лошадей доели. Скоро начнём подметки сапог варить.
— Не начнем, Егор, не начнем, — совсем невесело улыбнулся одноглазый. — Сам знаешь почему. Нечисть нас прежде одолеет. Не мытьем, так катаньем. Если их придет целая орда, то они и без осадных машин Яроград возьмут. Одним числом задавят.
Названый Егором усатый ветеран горько покачал головой и поправил обхватывающий пояс кожаный ремень, поскрипывающий на звеньях кольчуги.
— Но шанс побарахтаться есть… Говаривают, что их поток ослабевает. Так что авось и нам свезет. И доберутся до Ярограда лишь самые голодные и быстрые. И не в том количестве, чтобы представлять серьёзную угрозу.
— Сам-то веришь в это?
— Нет.
— Вот и я о том же!
Некоторое время оба молчали, затем Егор с неожиданной злостью произнёс:
— Я так же не верю и в то, что Владимир Александрович повинен в падении Старограда. Ну не мог Бестужев продаться Ковену. Не мог и точка! Сам-то веришь в эти брехни, Елизар?
Елизар мрачно поправил черную повязку и нехотя проворчал:
— Оно-то, конечно, так и есть, спору нет… Не таков человек герцог Бестужев, чтобы своих же в спину бить. Вот только супротив истины не попрешь особо. Сам же знаешь, что арестован нынче герцог наш, и томится в застенках новой Столицы в ожидании казни. Лютую, ох, лютую смерть ему пророчат.
Егор яростно сверкнул глазами.
— Мы тут все прежде поляжем, чем Бестужева на плаху поведут! Оболгали его злые языки, опорочили. Ведомо, что были у него враги и средь людей. Уж больно он не по нутру был некоторым из дворян.
Елизар, вздохнув, снова выглянул меж каменных зубцов и тоскливо сказал:
— Эх, а денек-то какой, а… Небушко синее, солнце вон даже сегодня светит, ни тучки ни облачка. И умирать неохота.
Усмехнувшись, Егор буркнул:
— Когда нас нечисть на части рвать начнет, небо черным станет. Не думаю, что они при дневном свете на штурм пойдут. Особливо если солнце еще пуще разгорится. Вечера дожидаться станут. Глядишь, еще и поживём. Ни чо, поглядим… Стены Ярограда крепки и высоки, ворота не каждый таран возьмёт. Было бы нас хоть чуток поболя, а то почти всех и защитников с гулькин нос. И то большинство вчерашние лавочники да мастеровые. Силами одного гарнизона не выстоять.
Елизар согласно закивал, решив уйти от скользкого разговора про опального герцога Бестужева.
— Сюда бы сотню Часовых… Вот тогда бы, глядишь, и продержались.
— Думаешь, государь бросит своих?
Осторожно покосившись по сторонам, словно боясь чужих ушей, Елизар понизил голос.
— Да бают, что все, кто остался по нашу сторону границы, обречены. У Империи нет теперича таких сил, чтоб своих вызволять, да потерянные земли отбивать.
— Значится, даже если на этот раз и отобьемся, все равно каюк, — проскрипел зубами Егор.
— Выходит, так. Остается лишь гадать, кто нас первым добьёт, лихорадка или же нечисть…
И бойцы замолчали. Каждый думал о своем, напряжённо вглядываясь в теряющийся вдали горизонт и непроизвольно вздрагивая всякий раз, как над башнями крепостной стены особенно низко пролетал стервятник, издавая хриплый алчущий клёкот. Хищные птицы словно чуяли, что совсем скоро им будет чем поживиться.
Елизар, помолчав, снова спросил:
— Так это, на счет врагов Бестужева-то…
Седоусый воин смачно сплюнул и сказал:
— Да что теперь толку гутарить об этом. Сам, небось, слыхал, с кем из аристократии наш герцог на ножах то был. Так что не удивлюсь, если…
Он не договорил. По рядам занявших оборонительные позиции на бастионах и стенах города защитников пронеслись возбуждённые шепотки и выкрики. Люди разом зашевелились и, вытягивая шеи, начали вглядываться вперед. Чертыхнувшись, Егор торопливо высунулся меж каменных блоков. В затылок ему надсадно задышал Елизар.