— Что, хочешь понять, что такое оружие настоящего воина? — усмехнулся Кречет. — Держи. Это тебе не твоей шпилькой помахивать.
Я воткнул в землю свой меч и принял из железных рук капитана молот. Уважительно подивился его тяжести. Да, солидно, очень солидно. И вполне подходит для того, что я задумал.
— Какого чёрта! — внезапно вызверился капитан, увидев, что «Икар» по-прежнему висит над нами. — Они уже давно должны были свалить отсюда!
Момент был самый подходящий. Коротко размахнувшись, я со всей силы опустил тупое навершие огромного боевого молота на закрытую железным шлемом голову капитана Кречета!
Глава 21
Капитан, конечно, был тем человеком, которого вот так запросто одним щелчком с ног не сшибешь. Даже будь он без силовой брони и абсолютно наг и беззащитен. Потомственный дворянин, обладающий Способностями, и просто невероятно сильный физически человек. Наверно, самый сильный из всех, кого я знал. В общем, я понимал, что если не завалю его с первого же удара, то повторного он мне не предоставит. Поэтому и бил, особо не стесняясь. Я вообще действовал на грани фола, моля всех богов, чтобы мне удалось свалить этого мастодонта с одной попытки. Удалось.
Над лесом вознёсся такой звонкий густой звук, будто ударили в гигантский колокол. Навершие боевого молота вышибло из стального шлема искры и сознание капитана. Надеюсь, не мозги. Кречет зашатался, раскинув руки, начал, было, поворачиваться в мою сторону и с грохотом сошедшего с рельсов товарняка рухнул навзничь. Я мысленно перекрестился, хотя и был не больно религиозным. Получилось! Если Кречет думал, что я позволю ему здесь пасть геройской смертью, то он плохо меня знал. Если кому и подыхать в этом чертовом лесу, то точно не ему.
Я бросился к двум последним, по-прежнему свисающим с никуда не ушедшего «Икара» лебёдочным тросам. Схватил крайний и потянул за собой. Кряхтя, перевернул металлическую громадину на бок и пристегнул крюк карабина к загривку потерявшего сознание Часового. Взмахнул над головой его же молотом. И дрогнув, трос начал стремительно втягиваться в брюхо застывшего над лесом огромным надутым чудищем дирижабля. Сжимая в руках свой меч и молот Кречета, я рванул к оставшемуся тросу. Когда до него осталось буквально десяток шагов, а фигура капитана уже скрылась в небесной выси, на усеянную замшелыми валунами гнилостную полянку выбежали первые ведьмины гончие.
Они серыми стремительными росчерками, стрекача, как громадные насекомые, издавая злобное горловое рычание, ворвались на свободное от деревьев пространство. Увидев меня, твари издали дружный торжествующий вой. Кошмарные челюсти заклекотали в одном непрекращающемся крещендо. Стая, просачиваясь меду деревьев и валежин, меся насекомоподобными ногами чавкающую влажную землю, стремилась на загнанную жертву.
Мне не хватило нескольких секунд. Продолжая тянуться к тросу, я рисковал получить вцепившихся мне в хребет десяток клыкастых монстров. Их превращённые в зазубренные пилы передние лапы с большой вероятностью вскрыли бы меня как консервную банку. Пришлось, кляня все на свете, разворачиваться и с ходу вступать в неравный бой, держа в правой руке фамильный клинок, чьего веса я почти не ощущал, а в левой тяжеленный, насаженный на длинную железную ручку молот капитана Кречета, который отнюдь не был пушинкой! Отбить первую атаку, погасить уже ворвавшуюся на свободную от деревьев проплешину волну отвратных уродцев, и тогда будет шанс пристегнуться к спасительному карабину. О том, чтобы бросить молот и взяться за меч двумя руками, я даже и не помышлял. Может, Кречет и простит мне неожиданный удар по черепу, но если я оставлю на осквернённой земле его оружие, точно со свету сживёт.
Сражаться сразу двумя руками, да еще столь разнородным по весу и балансу оружием было очень сложно и непривычно. Но на удивление я быстро освоился. Главное, не стоять на месте. Стараясь далеко не отходить от заветного троса, следя, чтобы твари не отогнали меня к стене деревьев, я прыгал, кружил, уклонялся. Используя всю свою скорость, силу, ловкость и выносливость. Без устали наносил размашистые удары молотом, кося прыгающих на меня тварей как спелую пшеницу, бил заострённым зубцом, вдрызг разнося головы, челюсти и ломая тянущиеся ко мне костяные лапы. А черным мечом рубил, не сдерживаясь, с другого фланга, так же наотмашь, с оттяжкой, чтобы рассекать жилистые мускулистые тела тварей, как остро отточенной бритвой. Меч не замечал ни костей, ни мышц, без сопротивления отсекая все, до чего дотягивался. Так, создавая вокруг себя непроходимый для нечисти защитный полукруг, я и танцевал пляску смерти, полностью залитый кровищей и рыча не хуже атакующих меня гончих. Мой Родовой символ без устали царапал мне спину, в нужные и самые опасные моменты вонзая когти чуть глубже, словно показывая, что в этот миг нужно прыгнуть подальше, оглянуться, или отскочить в сторону. Давал тепло, сравнимое с греющим солнцем в холодную погоду, и словно напитывал нескончаемой энергией. Кто знает, возможно, так оно и было. Богопротивные скрепы, Запретные руны, сковывающие гордого и могучего зверя, почти источились. И Грифон был готов вот-вот вырваться на свободу. Ему не хватало лишь самой малости…