Откинула тонкое одеяло и прижала к вспотевшему лицу ладони, провела по нему пальцами и, закусив нижнюю губу, осмотрела закутанную в ночные сумерки спальню затуманенным взором, с трудом угадывая во тьме предметы убранства.
Мягкое ложе внезапно показалось ей жёстким, угловатым нагромождением грубых шероховатых камней. Пришедшая из сна в явь грызущая естество тревога никуда не исчезла.
Девушка повернулась на смятых простынях, несколько раз зажмурилась, разгоняя остатки удивительного сна. Нахмурилась, вдруг обратив внимание, что пляшущие на противоположной от кровати стене ночные тени внезапно сгустились, сделались плотнее и насыщенней. Начали двигаться, становясь еще темнее и отчётливее, и складываться в некую картину. Фигуру.
Провидица, замерев в постели, точно кол проглотивши, вцепилась сжатыми до боли пальцами в одеяло, изо всех сил всматриваясь в игру теней. Фигура почти проявилась и нужно было лишь прочитать ее. Понять и осмыслить.
И когда движение теней замедлилось, а на стене замерло только ей понятное нечто, Троекурова, пристально вглядываясь во мрак, чуть пошевелила пересохшими губами:
— Волк. Волк в западне. Ты уже в ловушке, Алексей Бестужев. Да хранит тебя Господь…
Глава 24
— Каждый энергокристалл — это, как ты уже давно знаешь, ёмкость для энергии. И усилитель. И, в зависимости от формы, размера и кристаллической конфигурации камня, его возможности могут очень разниться, — просвещал меня Рогволд на следующий день нашего долгого полета к Столице.
— В наших доспехах мощные кристаллы?
Чародей усмехнулся.
— Доспехи доспехам рознь, как ты наверняка уже и сам убедился. Академические для курсантов это просто курам на смех. Сам знаешь лучше меня, верно? И качество брони так себе, и на самих кристаллах экономят. Федя Корнедуб высказался бы еще метче! Используется ровно столько энергии, сколько нужно для учебы и выполнения конкретного задания. С силовой броней настоящих Часовых все иначе. Той энергии, что питает силовую установку доспехов наших воинов, хватает на целый месяц непрерывной работы всего боевого комплекса. Так же и для корабельных машин используют самые мощные камни.
Я наморщил лоб и высказал давно волнующий меня вопрос:
— А повторно использовать разрядившиеся камни можно? Ну, если опять их зарядить, или повторить алхимический процесс заправки их энергией, как там все происходит, в секретных лабораториях?
— Теоретически можно, — серьёзно кивнул Рогволд. — Но не нужно. Подобные процедуры нередко проводят на гражданке. Но только не в армии и не в Ордене Часовых. Даже после одной алхимической операции структура камня непоправимо нарушается. И один раз зарядившись, и отдав всю накопленную и увеличенную энергию, он становится крайне нестабильным. И работать с таким кристаллом становится очень рисково. Никто не может дать каких-либо гарантий. Он может отработать еще один срок, а может подвести в самый неподходящий момент, просто выйдя из строя. Или даже взорвавшись. Кто в здравом уме пойдёт на такое?
Я, призадумавшись, внимательно слушал.
— И не подделать их, и не доить до бесконечности…
— Все так. А уж сколько мороки с их доставкой по гарнизонам, ты бы знал! Настоящая бюрократия. Правда, теперь, после всего, что я узнал, все эти препоны становятся понятными, — колдун тоскливо посмотрел в иллюминатор, за толстым стеклом которого пронеслось исполненное сизыми тучами хмурое глубокое небо. — Учитывая, какая, оказывается, у нас в стране напряжёнка с этими самыми камнями. Мы везём в Столицу воистину бесценный груз, Бестужев. Который не просто позволит нам воевать с нечистью дальше, но и поддержит жизнь самого Государства!
— И каждому по ордену…
— А то!
Чем ближе мы приближались к Новограду, тем в большее беспокойство я приходил. Чувствовал себя как на иголках. Правда, особо виду не подавал. И никому, кроме капитана, о своих подозрениях не говорил. До конечной цели нашего воздушного пути оставалось еще почти двое суток. Прорва свободного времени. Тем мне оно и не нравилось. Слишком много места для дурных, неугомонно лезущих в голову мыслей.
В общую каюту заглянул Твардовский. Осторожно откашлявшись, молодой корабельный колдун неуверенно проблеял:
— Я только что из лекарской. Там ваша боевая подруга… Очнулась. И вроде как больше терять сознание не собирается. Восстанавливается почище собаки какой!
В голосе Михаила просквозило невольное восхищение. Я хмыкнул: