— Надеюсь, ты этих слов не сказал при ней?
— Я что, на дурака похож? Она и так мне сказала, чтобы я лишний раз не прикасался к ней своими корявыми изнеженными ручками, представляете? Такими темпами к возврату в Лютоград и все синяки с нее сойдут. И рукой снова двигать сможет.
Рогволд искоса посмотрел на меня и подмигнул. Мол, что я тебе говорил? Встав с лавки, он похлопал Твардовского по плечу и сказал:
— Пошли, приятель. Гляну и я одним глазком на нашу пробудившуюся спящую красавицу. Нет желания нам компанию составить?
Я, скривившись, отвернулся к круглому окошку.
— Передавайте ей от меня пламенный привет.
Посмеиваясь, Рогволд вслед за ничего не понимающим Твардовским вышел из каюты. С одной стороны, мне и хотелось навестить Дорофееву, а с другой ещё подумает, что я начинаю подкатывать к ней или же специально пришел дожидаться законной благодарности за спасение ее задницы. Да ну на фиг. И без нее проблем выше крыши. У меня вон из памяти не уходил свежий сон с Альбиной Троекуровой, куда там до этой девки… И помимо озвученного провидицей предостережения, меня не отпускал ее образ. В последнее время порядком мною подзабытый, а теперь вновь посвежевший, яркий и будоражащий душу.
Я так и не увидел ее лица полностью. На корабле она скрывалась за изящной, кружевной полумаской, во сне за вуалью. Мне были доступны только ее глаза и они поражали своей глубиной, загадочностью, океаном таинственности и неисчерпаемых знаний. Троекурова являлась предсказательницей. И просто самой прекрасной женщиной из всех, что я видел. И проникнув в мой сон, она снова завладела моими мыслями.
Я бы очень хотел опять с ней встретиться. Вживую. И наше встреча, уверен, была бы совсем иного характера, нежели первая. Я очень изменился с той поры. У меня появились новые вопросы к моей знакомой. Но что-то мне подсказывало, что в ближайшее время мне будет не до приватных встреч…
К моему немалому удивлению, вернувшийся Рогволд, хитро постреливая глазами, сообщил, что Дорофеева, видите ли, таки изъявила желание меня увидеть.
Конечно, я и не собирался, выскакивая из штанов и теряя сапоги, спешно бежать в лазарет. Сначала намеревался зайти на камбуз и хорошенько пообедать. О чем, лениво зевая, и сказал чародею.
— Да дело твое. Кстати, твои-то раны как? Больше обрабатывать лечебным настоем не будем?
Я повёл плечами и напряг мышцы спины. Оставленные разорвавшим на мне кольчугу живоглотом раны от его когтей практически не болели. Так, саднили немного, да чесались слегка.
— Не стоит. Почти все зажило. А после твоих вонючих мазей потом всю кожу стягивает!
— Ты посмотри, какой неженка выискался! Это ты еще не знаешь, из чего мои мази и настои изготовлены… Должен сказать, что на тебе все болячки заживают намного быстрее, чем на обычном Часовом, — протянул чародей, внимательно на меня смотря. — Не знаю, с чем это связано… Но одно могу сказать. Так просто тебя на больничную койку не уложить.
Я высказал свое предположение:
— Одно из проявлений моих наследных Способностей?
— Все может быть… Ты, главное, не уверуй в то, что бессмертен. Оторванная дурная голова вряд ли сможет прирасти обратно.
Дорофеева встретила меня в отвратительном настроении. И я почти сразу же пожалел, что, набив пузо, все же решил одарить эту стерву лицезрением своей благородной дворянской особы. Войдя в лекарскую, я застал ее у окна и мрачно смотрящей из полулежачего положения через стекло.
Она оказалась одета в длинную, до середины гладких, словно вылепленных гениальным скульптором, бёдер просторную рубашку с короткими рукавами, с распущенными по плечам и спине густыми волнистыми волосами. Воительница была тщательно вымыта и стойко разила дегтем и лечебными травами. Левая рука уложена в тщательно перебинтованный лубок. Но я видел, что она уже вполне себе свободно шевелит чуть опухшими пальцами. Повернув в мою сторону лицо, Алёна продемонстрировала пару вполне здоровых, целых и обжигающих меня тщательно скрываемой яростью синих глаз. Правую сторону красивого лица покрывал сине-желтый кровоподтек. Но эта уже была лишь лёгкая тень той страшной гематомы, что украшала ее лицо, закрывая глаз, в яроградской шахте.
Губы девушки изогнулись в усмешке.
— Пришёл?
— Давно собирался, да наши чародеи все воспрещали.
— Ха, чародеи! Только в отношении Твардовского так не говори. Этот дохляк прыщавый все норовил мне под рубаху заглянуть, до того его моя жопа заинтересовала. Еле сдержалась, чтобы его пальцы корявые не сломать…
Усмехнувшись, я прошел вглубь каюты и уселся на оббитую потёртой кожей лавку. Вдохнул запах лекарств и сказал: