— Проверять будете?
— Нам строго воспрещено загадывать внутрь, — признался Арнольд, с нескрываемым любопытством посматривая на сундук. — Наше дело забрать ваш груз и доставить его по новому месту назначения. Мы знаем намного меньше вашего, капитан Кречет.
Хм, даже так? Ладно, допустим, он не врёт. Но о размере груза и его весе им точно было известно. Для того с ними и пришли два закованных в силовую броню Часовых. Огромные железные воины взялись каждый за приваренные к ящику ручки-скобы, с усиленным жужжанием приводов и шестерёнчатых механизмов брони подняли ящик и, тяжело ступая, двинулись на выход.
Распрощались мы там же, где и встретились. Провожая скрывающиеся в ночной тьме фигуры, слушая завывания разгоняющегося степного ветра и вдыхая запах сухого ковыля, я решительно отказывался понимать всё происходящее. И надеялся, что капитан Кречет даст мне ответ на так волнующие меня вопросы.
Когда мы вернулись на борт и «Икар», взмыв в воздух, начал разворачиваться, чтобы прокладывать курс на Лютоград, вместо меня на капитана накинулся Рогволд. Мы остались втроем в нашей каюте, куда вместе с нами зашёл и задумчиво покачивающий головой командующий Тринадцатой Стражей. Он несколько раздраженно поднял ладонь и сунул пыхтящему от возмущения чародею государеву бумагу под нос.
— Читайте.
В каюте горел дежурный светильник возле самой двери, и Рогволд, встав под ним, спешно развернул гербовую бумагу. Я тут же заглянул ему через плечо.
«Приказом сим повелеваю в полной мере, без возражений и прекословий исполнить Мою волю. Вследствие изменившихся обстоятельств, о которых Я не могу вам сообщить, приказываю в спешном порядке передать груз на борт корабля „Фёдор Второй“, под защиту и для дальнейшего сопровождения в условленное место. Людям, которые вам передали письмо, Я безмерно доверяю. Князь Роман Рокоссовский лично за них поручился. Позвольте выразить вам свою признательность за выполненную службу, капитан Кречет. Возвращайтесь в Лютоград. Держите рот на замке и забудьте обо всем, что произошло за границей. Несите службу. Империя и Я лично вам благодарны. Данные вам обещания будут выполнены в самые ближайшие сроки. Император и Великий Князь Великорусской Империи Константин Коренев.»
Подпись, личная печать государя и все. Я остолбенело уставился на исполненное одного официоза и несущее в себе мизер полезной информации послание. И это все? Понятнее не стало ни на грамм! Ясно только, что нам по какой-то причине в самый последний момент резко перестали доверять и не иначе как захотели перепрятать ценнейший груз в совершенно другом месте. Возможно, даже и не в Столице. А например там, где находится секретная лаборатория по обработке камней и превращению их в источники энергии.
— Как-то все ровно и пространно, — промычал Рогволд, возвращая бумагу капитану. — Но документ подлинный, тут и сомнений быть не может…
Я же, застыв, тщательно прислушивался к своим инстинктам. Мой грифон, внезапно проснувшись, как только мы отошли на достаточное от точки встречи с делегацией Императора расстояние, снова ожил. О чем-то предупреждая. Что происходит? О чем он хочет меня предупредить?
— Приказ был ясен и этого достаточно. Мы своё дело сделали, возвращаемся в Лютоград.
Кречет с легким беспокойством посмотрел на меня и, прочистив горло, сказал:
— Бестужев, не думаю, что государь забыл о своём обещании. Ты же сам прочитал, все будет выполнено…
— Тогда, когда это будет удобно самому Императору, — тихо сказал я. — Может, после выполнения еще одного опасного и архиважного для государства задания⁈
Ледяным тоном капитан повторил свои слова, что мы возвращаемся в Цитадель Тринадцатой Стражи. А мне наказал отправляется на боковую и вышел в коридор несущегося на крейсерской скорости домой дирижабля. Ругнувшийся Рогволд последовал за капитаном, оставив меня полным возмущения и кипящей злости в одиночестве.
После их ухода, я еще долго не мог уснуть, ворочаясь на своём лежбище. Дежурная лампа погасла и каюта погрузилась в серую полутьму. Но я потерял всякий покой. Хорошо хоть, мой Грифон вроде как успокоился. Признаться, я так и не понял всплеска его активности. Что он хотел мне сказать? Затем я все-таки уснул и, наверно, проспал мёртвым сном почти до самого рассвета.
А потом, проснувшись, я внезапно понял, что мне так не понравилось во встретивших нас людях. Что меня встревожило и мозолило взгляд, находясь перед самым носом, а я так и не смог этого вовремя рассмотреть. Я непроизвольно расширил глаза. Возможно, я ошибаюсь и это просто мое разыгравшееся воображение. А возможно, у нас впереди намечаются очередные крупные неприятности. Стремглав подскочив с лавки и лишь каким-то чудом не разбудив вернувшегося ночью Рогволда, храпящего на своем месте, я кинулся вон из каюты.