- Не смей богохульствовать! - прикрикнула советница, но не сдержала улыбку.
Напрасно она убеждала себя, что варвар - это пустое место. Такому красавцу многое прощалось, да и его преданность госпоже могла тронуть кого угодно.
Мара решилась:
- Кейок вполне подошел бы...
Но бывалый воин перебил ее с неожиданной теплотой:
- Да ведь мы с Накойей почти что ровесники, Мара. - Имя госпожи прозвучало в его устах без малейшего намека на фамильярность. - Меня давным-давно взял на службу твой отец. Когда я потерял ногу, моя жизнь не окончилась, а, наоборот, приобрела новый смысл - только благодаря тебе. Но я ни за что не стану злоупотреблять твоим расположением. - В его голосе зазвучала привычная твердость. - Благодарю за честь, но мне не по плечу мантия первого советника. Тебе нужен сильный, здравомыслящий помощник, который на долгие годы останется рядом. А наш век уже прожит.
Мара застыла, не отпуская руку Накойи. Кевин собирался сказать свое слово, но Кейок мягким жестом его остановил.
- Когда военачальник муштрует молодых офицеров, он не должен делать никаких скидок. Согласись, госпожа, от советника требуется нечто большее, чем слепое повиновение: ему надлежит знать все нужды Акомы и разбираться в хитростях Игры Совета. У меня, как и у Накойи, нет своих детей. Так неужели ты откажешь нам в праве воспитать себе преемников? В этом мы найдем утешение своей старости.
Мара перевела взгляд с Кейока на первую советницу. Старики заговорщически переглянулись, и Мара заподозрила, что вопрос уже не раз обсуждался без ее участия.
- Ох ты, хитрая солдатская душа! У тебя уже кто-то есть на примете?
- Да, не без этого, - согласился Кейок. - Есть один воин, он мастерски владеет мечом, но для ратного дела не годится. Слишком много думает.
- Все ясно: служит укором остальным да к тому же несдержан на язык, вслух заключил Кевин. - Я его знаю?
Кейок не счел нужным отвечать, он смотрел только на Мару.
- Этот воин служит тебе верой и правдой, хотя и вдали от усадьбы. Его двоюродный брат...
- Это Сарик! - воскликнула Мара. - Кузен Люджана! Он и впрямь остер на язык, ты его отослал куда-то на край света, потому что двое таких вместе... - Она осеклась и заулыбалась. - Говори: это Сарик?
Кейок прочистил горло.
- Сообразительности ему не занимать.
- Я больше скажу, госпожа, - не удержалась Накойя. - Он умен, как дьявол. А какая память! Не забывает ни единого имени, разговоры помнит слово в слово. Прямо-таки Люджан и Аракаси в одном лице!
От мимолетного знакомства с Сариком у Мары осталось вполне благоприятное впечатление. Молодой воин умел расположить к себе собеседника, выделялся хорошими манерами и несомненным тактом. Все эти качества были незаменимыми для будущего советника.
- Похоже, вы за меня уже все решили. Что ж, полагаюсь на вашу мудрость. - Не дав им сказать ни слова, Мара подняла руку и тем самым положила конец обсуждению. - Передайте Сарику приказ явиться в усадьбу и без проволочек займитесь его обучением. - Тут она вспомнила о послании из Анасати. - Надо срочно написать Джиро. Ты мне поможешь? - обратилась она к Кевину.
Мидкемиец устрашающе выкатил глаза:
- Ни за что! Лучше я поймаю за хвост болотную змею!
С этими словами он последовал за госпожой. Кейок задержался, чтобы пожелать Накойе скорейшего выздоровления, но в ответ получил лишь новую отповедь.
* * *
Чимака, первый советник правителя Джиро Анасати, дочитал письмо до конца и свернул пергамент, сверкнув перстнями из полированных раковин.
Джиро, который вполне освоился в роли властителя, некоторое время смотрел куда-то в пространство, поигрывая холеными пальцами, а потом спросил с видимым равнодушием:
- Что ты на это скажешь?
- Как это ни странно, господин, но, похоже, написано без задней мысли. - Чимака старался говорить кратко. - Твой отец и властительница Мара отнюдь не были единомышленниками, однако всегда уважали друг друга.
Руки Джиро замерли на шелковой подушке.
- У отца было одно счастливое качество: он неизменно видел события в желаемом свете. Почему-то он считал Мару очень умной и по этой причине ее высоко ценил. Тебе, должно быть, это хорошо известно: ведь ты и сам добился нынешнего положения благодаря тому же свойству моего отца. - Советник поклонился, хотя слова хозяина прозвучали весьма сомнительной похвалой. Джиро в задумчивости теребил узорчатый пояс. - Мара хочет втереться к нам в доверие. Зачем?
Чимака ответил, тщательно взвешивая каждое слово:
- Рассуждая беспристрастно, мой господин, нужно прежде всего отметить: Мара дает понять, что между вашими семьями нет серьезных причин для вражды. Она готовит почву для взаимовыгодных переговоров.
Джиро даже подскочил, забыв о напускном безразличии:
- Как это нет серьезных причин для вражды? Разве гибель моего брата не серьезная причина?
Покрывшись холодным потом, Чимака с величайшей осторожностью опустил свиток на стол. Уж он-то должен был знать, что не гибель Бантокапи породила застарелую ненависть. Братья не ладили между собой с самого детства: Бантокапи, более сильный, жестоко третировал Джиро. Вдобавок Мара выбрала себе в мужья именно Бантокапи - этого Джиро не мог ей простить, хотя властительница Акомы руководствовалась в своем выборе недостатками, а не достоинствами. Она отвергла более умного из братьев, отдав предпочтение недалекому Бантокапи, чтобы вертеть мужем в угоду собственным амбициям. Но разве это имело хоть какое-то значение для того, кто с детства страдал от превосходства родного брата? Пусть Бантокапи уже не было в живых, пусть Джиро стал наследником имени Анасати - раны детства все еще кровоточили. Джиро вечно оказывался вторым: по общественному положению - после старшего брата Халеско, а по телесной силе - после нескладного драчуна Бантокапи.
Чимака не осмелился спорить. В отличие от покойного отца молодой правитель думал только о самоутверждении и забывал о хитросплетениях Игры Совета.
- О, разумеется, мой господин, эта трагедия никогда не изгладится из нашей памяти. Прости меня за неосторожные слова: я имел в виду букву закона, а не родственные узы. Твой брат, надев мантию властителя Акомы, тем самым утратил принадлежность к роду Анасати. Строго говоря, его смерть не нанесла ущерба престижу твоего рода: получилось, что Мара подстроила гибель главы своего собственного дома. Еще раз прошу прощения за нечаянную дерзость.