- Вернее сказать, он позволил себя выследить. - Маре не хотелось думать, что чужеземец перехитрил ее лучшего воина.
- Не спорю. - Кевин обогнул цветник и остановился перед ней. - Мы с ним побеседовали о приемах боя на мечах. Наша тактика отличается от здешней. В лучшую сторону, разумеется.
Подняв голову, Мара увидела, что мидкемиец с усмешкой ждет очередной отповеди, и решила ни за что не вступать с ним в перепалку.
В свете фонаря вьющиеся волосы Кевина отливали медью. В портняжной мастерской ему успели сшить белую рубаху с длинными, свободными рукавами, поверх которой была надета туго подпоясанная куртка. Мускулистые ноги от бедер до самых щиколоток теперь скрывались под плотными штанами. Простой серый цвет костюма выгодно оттенял его шевелюру, бороду и шоколадный загар. Впечатление портили только стоптанные сандалии, которые выдал ему надсмотрщик в самый первый день. Проследив за взглядом госпожи, Кевин рассмеялся:
- Сапоги еще не готовы.
Ни на кого не похожий, он отличался своеобразной варварской красотой. Мара даже забыла сделать ему выговор за непочтительное обращение. Правда, невольник пошел на уступку: он отвесил поклон, пусть и на мидкемийский манер.
- Насколько я понимаю, так у вас в Королевстве выражается почтение к даме? - спросила властительница с некоторой долей ехидства.
Кевин ответил с озорной улыбкой:
- Не совсем так. Ты позволишь?..
Мара склонила голову, но тут же вздрогнула от прикосновения к своей руке.
- Мы приветствуем даму вот так. - Кевин уверенно поднес ее пальцы к губам.
Поцелуй был совсем легким, как дуновение ветерка, но Мара, опешив, хотела сразу же отдернуть руку. Однако Кевина это не остановило. Привычная одежда и теплая ночь подтолкнули его к новому безрассудству. Он покрепче сжал узкую, нежную ладонь, оставляя госпоже возможность вырваться - правда, не без усилия.
- Иногда мы приглашаем даму на танец, - произнес он, обнял ее за талию и закружил в желтом свете фонаря.
От неожиданности Мара рассмеялась. Она даже не успела испугаться. Негромкий смех Кевина и упоительный аромат цветов вывели ее из пучины мрачных раздумий. Ощущение его силы согревало Мару. Рядом с ним она выглядела совсем маленькой, словно кукла, и с трудом поспевала за незнакомыми движениями. В какой-то миг он едва не наступил ей на ногу, но его реакция была мгновенной. Отпрянув назад, он споткнулся о цветочную корзину, оставленную на дорожке, однако и не подумал разжать объятия. Падая на спину, Кевин увлек за собой Мару и в последний момент развернул плечо, чтобы она при падении легла на него, как на подушку. Его руки скользнули по ее спине и остановились на талии.
- Ты не ушиблась? - спросил он с непривычной теплотой.
Мара не сразу нашлась что ответить. Кевин шевельнулся, протянул руку и поднял с земли цветок кекали. Потом он сжал стебель зубами, все той же рукой очистил его от колючек и вставил в разметавшиеся волосы Мары.
- У нас растут очень похожие цветы, только мы их зовем по-другому.
У Мары поплыло перед глазами. Кожа на шее, в том месте, которого коснулась рука Кевина, горела как от ожога.
- Как же они у вас называются? - негромко спросила она.
- Розы. - Кевин почувствовал, как у нее по телу пробежала дрожь. Еще крепче прижав Мару к себе, он прошептал:
- Только у них не бывает такой дивной синевы.
Его бережные прикосновения не внушали страха. Мара даже не пыталась высвободиться. Кевин застыл, ожидая хоть какого-то отклика. Но она не шелохнулась, только непокорные волосы рассыпались волной по его груди, накрыв шнуровку белой рубахи. Тогда рука Кевина поднялась выше по ее спине и скользнула вдоль ворота платья. Мара вспыхнула, ей показалось, что изнутри ее пожирает пламя.
- Госпожа? - вопросительно шепнул мидкемиец, отводя пряди волос с ее лица. - Можно, я тебе кое-что скажу? В наших краях розы преподносят женщине в знак любви.
- Любовь - это не для меня, - отозвалась Мара с неожиданной резкостью. Кевин почувствовал, как она сжалась у него в объятиях. - Благодаря мужу я узнала о любви более чем достаточно.
Кевин только вздохнул, он повернулся и, вставая, поставил Мару на ноги.
Его недюжинная сила пробудила у Мары воспоминания детства: так же бережно поднимали ее могучие руки отца, когда она была совсем маленькой. Стоило Кевину отстраниться, как его госпожу обдало холодом. Он усадил ее на каменную садовую скамью, а сам отступил, ожидая приказаний.
Мара старательно делала вид, будто ничего особенного не случилось. Это стоило огромных усилий. У нее в груди бушевал настоящий вихрь. В душе еще гнездился ужас перед жестокостью Бантокапи, а тело молило о новых и новых прикосновениях этих сильных и ласковых рук. Кевин стоял без движения. Когда молчание сделалось гнетущим, он понял, что должен сгладить эту неловкость.
- Прошу прощения, госпожа, - сказал он с поклоном, прежде чем повернуться к ней спиной.
Нагнувшись, он принялся подбирать с земли рассыпавшиеся цветы. Корзина стала вновь наполняться душистыми ветками.
- Мужчина также преподносит женщине розу в знак преклонения и восхищения. Пусть у тебя в волосах останется этот цветок, он тебе к лицу.
Мара дотронулась до кекали, который чудом уцелел у нее над виском. Несколько веток, смятых широкой спиной невольника при падении, так и осталось лежать на дорожке. Кевин протянул властительнице корзину и поежился:
- Злые же у них шипы, будь они неладны.
Повинуясь какому-то порыву, Мара дотронулась до его руки и участливо спросила:
- Ты поранился?
Кевин ответил ей лукавым взглядом:
- Нет, госпожа. Только чуть-чуть расцарапал спину, оберегая тебя.
- Дай-ка посмотреть, - заявила Мара.
Варвар уставился на нее, едва сумев скрыть изумление, а потом ответил с широкой улыбкой:
- Как будет угодно моей повелительнице.
Он развязал шнурки на манжетах, ловко сбросил рубаху и уселся верхом на скамью спиной к Маре. Кожа была исполосована глубокими царапинами, кое-где торчали впившиеся шипы. Мара пришла в смятение. Ее дрожащая рука нащупала тонкий носовой платок, принесенный Джайкеном, и осторожно приложила его к одной из кровоточащих ссадин. Кевин не шелохнулся. Его спина, вопреки ожиданиям Мары, оказалась гладкой, как атлас. Платок зацепился за колючку. Мара осторожно извлекла ее, провела пальцами вверх-вниз по лопаткам Кевина и вытащила все остальные шипы. Но и тогда ей не хотелось убирать руки. Под ее ладонью бугрились железные мускулы, и тут Мара неожиданно отпрянула - ей померещилось, что это Бантокапи сидит с нею на скамье.