У его плеча заерзал сотник:
- Прикажешь выступать, господин?
Кошачьи глаза Тасайо сузились:
- Болван, - без всякого выражения произнес он. - Выступать будем тогда, когда Ксакатекас бросит в бой все свои силы и начнет кромсать кочевников.
Сотник едва не поперхнулся:
- Но, господин, на вчерашнем совете вождей ты говорил совсем другое.
- А что было делать? Разве эти трусливые псы пошли бы на смерть добровольно?
Сотник поджал губы и промолчал. Тасайо развеселился:
- По-твоему, я поступился честью?
- Э... нет-нет, господин, как можно! - Офицер начал заикаться. Он слишком хорошо знал, чем кончаются эти приливы веселья.
- "Нет-нет, господин, как можно!" - брезгливо передразнил Тасайо. Кочевники - варвары, у них нет понятия чести, их заверения в преданности вождям - не более чем сотрясание воздуха. Это букашки. Без них земля будет чище.
- Как скажешь, господин, - льстиво закивал сотник.
Тасайо ненавидел угодливость. Он отвернулся и стал наблюдать за схваткой. Бряцали мечи, воздух огласился воинственными криками, сухой песок обагрила кровь первых убитых.
- Не суетись, - сказал Тасайо. - Надо выждать. - Он прислонился к отвесной скале и полуприкрыл глаза, будто грохот битвы звучал для него музыкой.
Сотнику стоило немалых усилий сохранять внешнее спокойствие. У него на глазах союзников убивали, как мух. Их поредевшие ряды откатывались назад, оставляя на песке горы окровавленных тел. Солдаты Ксакатекаса, вышколенные и хорошо обученные, не знали жалости.
Сам властитель Ксакатекаса, чья фигура издали напоминала игрушечного человечка, поднял меч над головой. Это был знак военачальнику построить армию для преследования, чтобы разгромить кочевых разбойников и раз и навсегда покончить с беспорядками на границе.
Тасайо встрепенулся и прикинул на глаз расстояние. Казалось, он заранее прочертил воображаемую линию и теперь увидел, что противник ее пересек. Все тем же невыразительным тоном он сказал измученному бездействием подчиненному:
- Настал твой черед, Чактири. Давай сигнал к наступлению.
* * *
Люджан стоял рядом с Марой на спуске, с которого вся долина была как на ладони.
- Им конец. - Он махнул рукой в ту сторону, где еще виднелись горстки спасающихся бегством кочевников. - Сейчас Ксакатекас перестроит войско и начнет преследование. Ему даже не понадобится поддержка чо-джайнов.
Мара сидела в паланкине, поставленном на землю. Она отвела в сторону легкий полог, защищавший ее от пыли.
- Сдается мне, ты испытываешь разочарование. - Люджан повел плечами:
- Что же еще может испытывать вновь назначенный военачальник, который - во время боя отсиживается в стороне? - Тут он хитро улыбнулся. - Впрочем, честь госпожи - это и моя честь. Я всегда полагаюсь на мудрость твоих решений.
- Хоть это и не правда, но красиво сказано, - улыбнулась в ответ Мара. - Обещаю по возвращении из пустыни предоставить тебе полную свободу действий. Если, конечно, нам будет куда возвращаться.
Ее слова прозвучали зловещим предзнаменованием: воздух огласился звуком горна. Далеко внизу, в долине, по обеим сторонам плоскогорья, где Ксакатекас преследовал кочевников, хлынули темные волны. Лицо Люджана окаменело, а рука сама собой легла на рукоять меча.
Мара тоже посмотрела туда, откуда донесся трубный глас. Она различила племенные знамена, а под ними - плотные ряды воинов в незнакомых доспехах, которые готовились ударить по армии Ксакатекаса с флангов. Их численность вдвое превосходила силы Чипино. И, что самое тревожное, - это были отнюдь не племена пустыни. Воины, как на подбор, отличались высоким ростом и мощным телосложением. Отсюда следовало одно: они пришли из иных краев, из недр Империи, чтобы под видом диких кочевников сокрушить Акому.
- Это Минванаби! - вскричала Мара. - Так вот что замышлял Десио! Подняв глаза на своего военачальника, Мара постаралась не выдать страх. Люджан, объявляй сбор. Ударим по этим самозванцам с тыла, иначе Ксакатекасу не отбиться!
Люджану не нужно было повторять дважды. Он набрал побольше воздуха, чтобы прокричать приказ, но его опередил требовательный окрик Кевина:
- Стойте!
Мара побледнела:
- Кевин! - Ее голос не сулил снисхождения. - Ты слишком много себе позволяешь. Дела союзников - это вопрос чести. - Она кивнула Люджану. Выполняй.
Кевин бросился к Люджану и схватил его за локоть. Клинок полководца мгновенно взвился в воздух и опустился, коснувшись запястья мидкемийца. Под острием образовалась тонкая, как нить, кровавая черта.
- Не сметь! - вскричала Мара дрогнувшим голосом, такого ее приближенные еще не слышали. Переводя гневный взгляд с офицера на раба, она процедила сквозь побелевшие губы:
- Сопротивление военачальнику карается смертью.
Кевин отшатнулся. Мара его не узнала: угрюмый взгляд, стиснутые зубы, прерывистое дыхание.
- Я знаю, что говорю.
- Что ж, говори, да побыстрее, - нехотя разрешила Мара. - Каждая минута промедления обернется гибелью солдат Ксакатекаса. - Она хотела добавить, что, если это очередная варварская выходка, раб будет вздернут на виселицу.
Кевин прочистил горло.
- Госпожа, если твои воины двинутся на помощь Ксакатекасу, они все до единого попадут в капкан.
В глазах правительницы не отразилось ничего.
- Верь мне, госпожа, я не стану говорить зря! - хрипло вскричал Кевин, но взял себя в руки. - Мне знакома такая тактика. Как-то раз наши солдаты оказались в долине у городских стен. Они разбили завоевателей и пошли вперед, но их ударили с тыла. Отряд, поспешивший им на помощь, тут же угодил в засаду. Враги их просто изрубили.
Вздернув подбородок, Мара перевела взгляд на Люджана. Тот молча убрал клинок. Теперь и Кевин разжал пальцы. У него дрожали руки.
- Госпожа, заклинаю тебя, не торопись с атакой.
Мара сверлила его взглядом.
- Ты ведь был простым солдатом. Тебе ли рассуждать о тактике?
Кевин закрыл глаза, внутренне собрался и принял решение:
- В Мидкемии я служил офицером. Командовал гарнизоном отца, но попал в плен. - Мара не произнесла ни звука. Кевин понял, что ему дозволено продолжать. - Ты говорила, что Тасайо Минванаби в должности наместника Имперского Стратега сражался за Бездной. Мне доводилось встречаться с ним на поле боя. По моему глубокому убеждению, таким маневрам он научился в Мидкемии.