– Это не демон, – сделал я единственный логичный вывод.
И полицейские, и медики, возящиеся в гостиной, посмотрели на меня с одинаковым сомнением.
– Как не демон?! Очевидно же, что демон! – возмутился Маркус.
– Подражатель? – предположила фон Латгард. – Кто-то воспользовался моментом?
Я еще пару мгновений рассматривал тело и обратился к старшему медику:
– Гвозди вбили в жертву до смерти или после?
Немолодой мужчина устало вздохнул:
– После.
Потерев бороду, я присел и уставился на руки убитого адвоката. В случае с бургомистром кровь, растекаясь от тела, исказила черты сигилов. Здесь же из пробитых ладоней натекло немного – знаки почти не затронуло. Изображение пентаграммы нарушалось только в тех местах, куда успела добраться кровь из ран на теле. Линии перевернутой звезды были выведены криво и грубо, в отличие от магических элементов на концах лучей – их выполнили тонкими и ровными росчерками.
– Рихтер, размышляйте вслух, – потребовала фон Латгард, встав у меня за спиной. – Даже если не уверены в выводах и догадках – озвучивайте. Увы, среди присутствующих вы один разбираетесь в таких делах. Мы можем не заметить что-то очевидное.
– Это и не демон, и не подражатель, решивший свалить грех на чужие плечи, – сообщил я. – У всех темных ритуалов есть принцип построения. Если зарезать курицу и нарисовать кровью солнце, Астарот вряд ли оценит подношение. Любое отклонение ведет к неудаче. Я насчитал две раны – демоны не любят четные числа. И в любом случае этого мало. Жестокость убийцы и муки жертвы являются определенным катализатором, а здесь даже гвозди использовали уже после смерти.
– Значит, ритуал – подделка? – перебил меня Маркус, которому явно не понравилось, что я зашел издалека.
– Был бы, если бы не сигилы. – Я указал на рисунки и, устав сидеть на корточках, поднялся, потирая поясницу. Колени при этом издали настолько постыдный хруст, будто я был не тренированным мужчиной в расцвете сил, а разваливающимся на части стариком. – Сигилы настоящие. Только не могу понять их значение. Точно не те, которые были у Хинрича.
– А это важно, если ритуал провели неправильно? – нахмурилась фон Латгард.
Артизар, осторожно выглянув из коридора, уточнил:
– Неужели убийца, который тщательно вырисовал символы, мог ошибиться с количеством ран?
– Именно! – одобрил я логику Артизара. – Посмотрите, как четко и со старанием изображены сигилы. А пентаграмма намалевана в спешке, абы как. Она здесь для придания схожести с прошлой жертвой. Но для чего сигилы, не могу сообразить. Ни на один из известных мне ритуалов не похоже. Нужно думать и вспоминать.
Маркус досадливо скривился:
– Домыслы, герр Рихтер, нужно подкреплять фактами. Я верю вам, но хотелось бы приложить к расследованию что-то посущественнее.
И его недовольство можно было понять. Куда проще искать одного преступника, а не черт знает сколько с неясными мотивами.
– Может, в тайнике Хинрича найдется информация для расшифровки? – Фон Латгард задумчиво потерла переносицу и сказала: – Берите Фалберта, Рихтер, и изучайте книги! Но исключительно под вашу ответственность.
«Да я как бы уже…» – едва не ляпнул вслух и, прикусив язык, поблагодарил за «своевременное» разрешение. Фон Латгард ответила сухим кивком и вдруг резко вскинула голову. Я заметил в светлых глазах нездоровый азарт.
– Новость о том, что в Миттене появился демон, увы, в город просочилась. И мы еще выясним, у кого из моих людей длинный язык… Но вот подробности убийства бургомистра точно не разглашались. А даже если где-то и прозвучали, то сторонний человек все равно не смог бы настолько похоже повторить.
Присутствующие напряглись и тревожно переглянулись.
Что ж, круг подозреваемых фон Латгард успешно сузила, но теперь искать убийцу предстояло среди своих. И ведь, кроме всего прочего, каждый из присутствующих в комнате людей, за исключением меня, рыцаря-командора и Артизара, с такой же вероятностью мог быть и демоном.
Пока Селма заканчивала зарисовывать сигилы, а медики готовили носилки, чтобы вынести труп, я из любопытства обшарил стены гостиной на предмет странных стыков и возможных секретных ходов. Едва не полез в каминную трубу, не желая так просто сдаваться. Но, увы, тайны убитого адвоката не спешили раскрываться с наскока. Или я плохо искал. Но в чем я был уверен: между Аццо Воинтом и Ойгеном Хинричем имелась связь.
Какая именно – предстояло выяснить.
Самое очевидное предположение – они оба состояли в секте. Но как это можно доказать без детских черепов и запрещенной литературы в погребе? Вряд ли безутешная вдова позволит беспочвенно чернить имя преставившегося супруга. А я, при всей своей паскудности, не желал на пустом месте наживать очередного врага, когда женщина еще могла поработать источником информации и пригодиться в дальнейшем расследовании.