– Будьте осторожны. Редкая мать причинит вред своим детям. Но по отношению к вам грусть вполне может смениться яростью.
Она поправила ленты чепца.
– Учту это, герр судья. Доброго вам и герру Хайту дня. – И, кивнув охраннику, направилась в противоположную сторону.
Я поставил в уме заметку через пару дней разузнать, все ли в порядке с фрау Элк.
– Купим что-нибудь Бель? – предложил я, плохо понимая, что может понравиться маленькой ведьме.
Ответ Артизара мне не требовался, поэтому я сразу толкнул дверь магазина. Он оказался не из дешевых: огромные игрушечные дома, в которых мог бы поместиться и сам ребенок, фарфоровые куклы в рост человека, модели железной дороги. Две такие, только настоящие, совсем недавно появились в Бердене. Одну ветку построили для предприятий, и по ней катились вагоны, груженные углем и металлом. Другая же, на пять станций уходящая от центра в сторону пригородного парка, развлекала богатеев. Стоили модели с бегающими по кругу поездами столько, что, наверное, не сильно проигрывали в цене своим прототипам.
Артизар с таким интересом крутил головой, будто в жизни игрушек не видел.
Быстро объяснив продавщице, что мне требуется, я выбрал из двух маленьких тряпичных кукол ту, у которой были светлые длинные волосы и голубые пуговичные глаза. Кукла стоила целую марку из-за бус и серег, сделанных из осколков самоцветов, и платья, вышитого золотой нитью, но мне было не жаль денег. Пусть Бель и спасала в первую очередь Самуила, все равно заслужила отдельную благодарность от судьи Рихтера.
– Ты чего застыл? – дернул я Артизара, замершего перед стендом с фарфоровыми животными. – Лучше солдатиков оцени. Вон на тех, например, точная копия формы времен императора Вильгельма Первого.
Артизар моргнул и посмотрел на меня устало.
– Здо́рово, – согласился он и, бросив короткий, но острый взгляд на куклу, которую я прятал во внутренний карман, послушно вышел из лавки.
У небольшой аптеки Артизар дернул меня за рукав.
– Тебе же дали лекарство. Уже закончилось? – Однако я без возражений свернул к двери.
– Есть, но мало, – пояснил Артизар. – И мне бы еще для глаз капли. Последний раз я кошку не трогал, но они все равно чесались. Можно?
– Нужно. – Я зашел в теплое нутро лавки и с удовольствием вдохнул запах лечебных трав и снадобий: горьковатый, полынный, с терпкими нотами душицы и успокаивающими – мяты.
На звон подвешенного над дверью колокольчика из задней комнаты вышла немолодая женщина. В руках она несла венок из еловых ветвей, остролиста и омелы с ветками рябины. Среди высушенных листьев ягоды смотрелись брызгами крови. Судя по тому, как в стороны иглами торчала проволока, а местами венок смотрелся лысым, мы отвлекли хозяйку от творчества.
Отложив украшение в сторону, женщина пригладила седые, и без того убранные в строгий пучок волосы и улыбнулась Артизару. А вот на меня перевела настороженный, неприветливый взгляд.
– Чем могу помочь, герр судья? – сухо осведомилась она.
– Этому герру нужны капли от аллергии. – Я чуть толкнул Артизара вперед, будто в лавке толпился десяток мальчишек.
– Аллергия пищевая, лекарственная, на животных? Появилась впервые? – Тут же взялась за дело женщина. – Капли необходимы в нос или глаза?
– На животных, – с запинкой выдал Артизар, будто ожидал, что кто-нибудь ответит за него, и обернулся ко мне. – С детства.
– И в нос, и в глаза давайте, – решил я. Экономить на здоровье кронпринца не следовало. Денег Йозеф выделил столько, что можно было скупить всю аптеку и еще осталось бы нормально дожить до весны. – У вас есть готовое лекарство или нужно заказывать?
– Аллергиков в Миттене мало, – хмыкнула женщина, – но, на ваше счастье, герр судья, у меня не забрали последний заказ. Уже собиралась спрашивать с этого белобрысого паршивца за потраченные средства, но, раз уж так удачно появился новый покупатель, не стану его трогать.
Она назвала сумму, на мой взгляд завышенную, но я без вопросов выгреб из кармана монеты и принялся считать. Артизар встрепенулся и даже вытянул шею, наблюдая, как женщина достает из морозильной установки два флакона.
– Вы про герра Фалберта? – уточнил он и нахмурился. – Так его жена умерла… Разве нет?
Действительно, определение «белобрысый» вполне характеризовало золотоволосого Самуила. Не согласился бы с определением «паршивец», но мне было неинтересно, какая история связывала аптекаря и книжника, что она отзывалась о нем так пренебрежительно.
Женщина нахмурилась.
– Все верно: Ребекка умерла, прости, Господи, грехи ее вольные и невольные и упокой мятежную душу. Я не совсем поняла ваш вопрос, юный герр. – Она взяла монеты, убрала в кассу и принялась деловито инструктировать: – Смотрите, эти прозрачные по одной капле в уголки глаз утром. А эти – с желтоватым осадком – по две в каждую ноздрю на ночь. Хватит до Нахтвайна. Потом сделаете перерыв на неделю и приходите за новой порцией.