Полицейские, живые и здравствующие, нашлись в гостиной. Караулили подвал они с комфортом: заварили чаю, от которого сладко пахло пряностями, где-то добыли творожную запеканку и обсуждали предстоящий годовой отчет так пылко, что даже не сразу заметили нас.
– Да, вышка сломалась, но его все равно нужно готовить! – убеждал русоволосый мужчина, которого мы спасли от нахцерера.
Выглядел он неплохо: ни следа ночной горячки. Так и не скажешь, что был в шаге от смерти. Как вовремя Самуил подумал о письмах и как удачно столкнулся со мной! За одну ночь нахцерер, конечно, не успел бы полностью высосать из полицейского жизнь, но не факт, что дальнейшее влияние не оставило бы последствий. Бывают случаи, когда после знакомства с нечистью здоровье восстановлению не подлежит.
– Мы и подготовим, – улыбался знакомый фельдфебель, добавляя в чашку третью ложку сахара. – Просто не в нахтвайнской суете, ночуя в участке. Как нормальные люди, спокойно соберемся дома, отметим, а после праздника подобьем цифры. Куда спешить?
– Есть установленные сроки, – гнул свою линию напарник. – Сейчас в Миттене столько всего происходит, что лучше подготовить бумаги вовремя. Не хочешь помогать – сам сделаю.
– Так Нахтвайн в обнимку с бумажками и встретишь? – недоверчиво хмыкнул фельдфебель, но, убедившись, что приятель смотрит упрямо, сдался: – Помогу, конечно, куда денусь…
– Именно поэтому, Артизар, ответственные трудоголики страшнее бестолковых лентяев, – прокомментировал я.
Фельдфебель обернулся, приветливо улыбнулся, но тут же, видимо вспомнив ночную встречу, смутился и чуть не подавился чаем. Его русоволосый напарник шутки не оценил, оставшись серьезным и нахмуренным.
– Вы за книгами и материалами, герр судья? – уточнил он. – Мы с утра как раз закончили опись найденных внизу вещей. Правда, кости общим числом внесли. Если череп или ребра еще можно узнать, то в остальных один черт разберется.
Я попросил бумаги и быстро пробежал взглядом по списку. Писем явно было меньше, чем мы изначально нашли с фон Латгард: значит, считали уже сегодня, оставив на последнее, как самое скучное. Сказал бы кто, что сам их забирать буду, – вряд ли бы тогда я пошел вчера за Самуилом.
Но, как говорится, знал бы – разбогател бы.
Медальонов, считая переломленный пополам, который я по умолчанию записал на Ребекку Фалберт, действительно оказалось девять штук. И если добавить найденный в доме Воинтов – как раз похоже на правду. Сектанты, конечно, любят говорящие числа – двадцать один, сорок два… Но в крошечном Миттене еще попробуй организовать секту больше чем на десять голов.
Мы с Артизаром спустились вниз, и, пока он растерянно оглядывался по сторонам, я деловито перебрал книги. Все за раз мы бы не унесли, даже будь у нас по шесть рук, а делать несколько ходок мне было лень. Поэтому я выбрал самые интересные и зачитанные тома. А еще, конечно же, оставшиеся письма. Конверты и тонкие листы я сразу сунул во внутренний карман пальто к кукле. Подумав, забрал и медальоны. Затем нагрузил Артизара «Ключами Соломона» и несколькими вариантами «Вельтгерихта». Себя тоже не обделил: взял с десяток рукописей, за одно прикосновение к которым в прежние года можно было согреться на костре.
– Думаешь, Самуил уже остыл и пустит тебя в дом? – спросил Артизар, когда мы выбрались из подвала.
– Уверен. Он также заинтересован в нашем небольшом книжном клубе, – ухмыльнулся я. – Найти демона, убийцу и остальных сектантов важнее, чем обижаться на мой характер. Тем более о нем Самуил был предупрежден.
Артизар погрустнел.
– Лазарь, нельзя же таким гордиться.
Я поделился добрым советом:
– Можно и нужно! Если ты не собираешься провести остаток жизни в келье, забудь о смирении и удобстве окружающих. Быть удобным, конечно, проще. Таких любят. Но если дашь слабину, уже не выберешься из этого болота. Будешь прогибаться раз за разом. Есть люди, которым и так нормально, но я не поверю, что тебе нравится давить эмоции и затыкать себе рот. Рано или поздно горячая кровь предков проснется. Учись ставить людей на место.
– А если я начну с тебя? – с вызовом спросил Артизар.
– Рискни, – щедро разрешил я и ногой постучал в лавку Самуила: руки были заняты книгами.
Самуил спустился через пару минут, посмотрел исподлобья, но дверь открыл и посторонился, пропуская нас с Артизаром в тепло.
– Я варю суп, – заявил он таким тоном, будто насыпал в кастрюлю отравы.
– А лучше бы глинтвейн, – хмыкнул я, вытер ноги о коврик и пошел по уже знакомому маршруту, отметив, что в центре расклада по-прежнему лежит Дурак.