– Стоит ли нам, фрайфрау, попытаться убедить друг друга, что с сообщениями произошла досадная случайность? – усмехнулся я.
– Это было бы малодушием, герр Рихтер.
Ничего быстрее вышек связи (если, конечно, забыть о чудесных штуках Йозефа, каких я больше ни у кого, даже у Абеларда, не видел) пока не придумали. Посыльные с опечатанными конвертами, меняющие лошадей, спешащие через ночь и непогоду, остались в далеком прошлом. Передавать сообщения по воздуху было и быстрее, и надежнее. Но магия и прогресс не помогли ни айнс-приору Хергену, ни рыцарю-командору, ни нам с кронпринцем.
В коридоре раздались голоса и неровный топот.
– Фрайфрау!
– Командующая!
Дверь без стука распахнулась, в проеме замерли перепуганные стражники, а за ними толпились слуги.
– Бургомистр Хинрич мертв!
– Убит!
– Столько крови!
Всего на секунду фон Латгард показала эмоции: прикрыла глаза и прикусила губу, отчего шрам, уродующий лицо, натянулся. Но уже через мгновение она стремительно поднялась из-за стола и подхватила перевязь со шпагой.
– Что ж, герр Рихтер, бургомистра можно больше не ждать.
Глава 4
Тогда обагрила кровь гонимых блаженных Первую жену, отступившую от Истины. И была она упоена кровью, желая получить еще больше. И лежали у ног Первой жены тела тех, кому довелось видеть Господина нашего Йехи Готте.
Следственные действия редко проходят быстро. Тем более когда мертвым находят главу города. Так что продолжение разговора с фон Латгард откладывалось на неопределенное время.
Новость о смерти бургомистра меня не удивила. Обстоятельства, которые привели нас с Артизаром в Миттен, как в ловушку, да и все события, казалось бы, несвязанные и случайные, но собирающиеся в огромный снежный ком, намекали, что про отдых и скуку можно забыть.
Огорчало ли это? Нисколько.
– Не толпитесь, – скомандовала фон Латгард, потушив трубку. – Я еще помню, где дом Хинрича. Дойду сама. Или вам нечем заняться?
И стражники, и слуги, вспомнив про неотложные дела, тут же исчезли из дверного проема.
– Так и будете сидеть, герр Рихтер? – повернулась ко мне фон Латгард.
– Могу лечь, – с готовностью предложил я. – Согласен разместиться в какой-нибудь каморке, где тепло и хватит места, чтобы вытянуть ноги. Даже кормить не обязательно. Мальчишка поел, мне хватило чая. А как освободитесь, фрайфрау, вернемся к нашей увлекательной беседе.
Артизар отставил так и не доеденный бульон и вжался в кресло.
Фон Латгард нахмурилась и сложила руки на груди:
– Вы не хотите поприсутствовать на месте смерти бургомистра?
– Не хочу, – невозмутимо подтвердил я, – с чего бы?
Фон Латгард отошла к окну, у которого стояла вешалка, и сняла с крючка черное пальто и длинный шерстяной шарф ему в тон. Если бы не седая голова и светлые глаза, она походила бы на ворона. Застегнув перевязь со шпагой, фон Латгард бросила как нечто очевидное:
– Я видела вас в деле.
Улыбка у меня, уверен, вышла премерзкой.
– И? Фрайфрау, я прибыл в город не за тем, чтобы вести расследования и кого-либо судить. Я – досадная случайность. А потому не намерен ввязываться в дела Миттена.
– Могу приказать, – напомнила она.
– Нет, – возразил я, не двигаясь с места. – Не можете. Я подчиняюсь лично Йозефу Хергену. В крайнем случае моя жизнь перейдет в распоряжение старшего чина приората, присутствующего в городе. Вы, фрайфрау, не похожи на святейшего легата.
Артизар втянул голову в плечи. Очевидно, он не понимал, что я не просто так проявил свое паскудное упрямство, а прощупывал характер рыцаря-командора и границы дозволенной наглости.
– Какое счастье, что я не похожа на легата, – скривила рот фон Латгард, разгадав замысел. – Вы забыли про ничтожный нюанс: военное положение. Оно вот-вот будет введено в городе. С какой стороны ни посмотри, происходящее попадает под определение чрезвычайной ситуации. Из-за лавины Миттен отрезан от империи, связи с внешним миром нет, бургомистр мертв, вокруг магического щита рыщут твари, с легкостью разрывающие на части человека…
– Да, в этом случае власть переходит к военным. То есть к вам, фрайфрау, – продолжил я мысль. – Удобно.
– Именно. Вы попадаете в распоряжение приора. Он – в мое.
В голосе фон Латгард я не услышал торжества. И не успел подняться с кресла, показывая готовность исполнять приказ, как она, замотавшись в шарф и застегнув пальто, покачала головой.
– Не зря я упомянула, что видела вас в деле. – Фон Латгард посмотрела мне в глаза. Ненависть по-прежнему таилась в строгом прищуре и кривящемся изгибе рта, но уже не режущая, а взятая под контроль разума. – В первую очередь я вижу в вас союзника. Не слугу. Приказы оставим на крайний случай. Но не представляю, чтобы судья Рихтер довольствовался скукой в теплой каморке, пока город расследует убийство и уничтожает чудовищ. Не тот характер.