Выбрать главу

– Я не силен в следственных делах, фрайфрау, – сознался не стесняясь. Не во всем же быть лучшим? – Нюансы, причины смерти, поиски улик – не ко мне. Моя работа начнется, когда появятся подозреваемые.

– Достаточно вашего присутствия. Опыт судьи Рихтера в любом случае полезен.

– Скорее, пользу принесет репутация судьи Рихтера, – не удержался я от колкости.

– В том числе, – не стала юлить фон Латгард. – Такова часть плана: Миттену полезно побыстрее узнать, кто почтил нас визитом. И тогда, если бургомистра действительно убили, есть шанс, что преступник поспешит с чистосердечным. Хотя вряд ли это смягчит его участь.

– Скучно.

– Невидимых тварей вам мало?

– На всю зиму? – наигранно задумался я. – Конечно. Боюсь, не растяну надолго это удовольствие.

Огненное заклинание Микаэлы так и не заработало. То ли совсем истощилось, то ли нуждалось в более длительной подпитке. Поэтому тело одновременно терзали и боль, и мертвецкий холод, засевший в костях. Спасало то, что погода в Миттене была мягче, чем на перевале. В ближайшие месяцы обещали морозы, но пока минус стоял не сильный – около трех-пяти градусов ниже нуля. Тем более долину защищали горы, а потому было почти безветренно. Я даже подумал, что Миттен заслужил одно очко против вечно продуваемого со всех сторон Бердена.

Солнце еще не успело выкатиться из-за высоких пиков, но предрассветная серость отступила. Небо насытилось светло-голубыми тонами. От одного края гор до другого не было ни одного облака.

– Когда виновный будет найден, разрешите, фрайфрау, провести суд мне?

Мы спустились на несколько улиц и вошли в богатый район. Дома здесь были построены из камня, а не из дерева, но все равно сохранили общий архитектурный облик с вынесенными на наружную сторону несущими конструкциями. Только выкрасили их не красной, а темно-коричневой краской. Я подумал, что если и у остальных городских кварталов есть отличительные цвета, то это значительно облегчит ориентирование на улицах Миттена.

– Наш штатный палач расцелует вас, герр Рихтер.

– Тоже засиделся за бумажной работой? – предположил я.

Фон Латгард кивнула.

– Продолжение разговора о случайностях и совпадениях ненадолго отложим. После осмотра мы решим вопрос вашего размещения – это несложно. Затем я соберу Палаты и обсужу военное положение. Также необходимо составить послание в Берден. Возможно, хотя бы на этот раз оно дойдет до адресата. Врата Святой Терезы потеряны, но в горах достаточно троп и лазеек, пусть и опасных, по которым можно выбраться на ту сторону Хертвордского хребта. Уверена, вам также есть что сообщить айнс-приору Хергену.

И не только ему.

– Я найду умельцев и отправлю с ними мага для подстраховки. Ближайшая вышка связи в Клайнберге. Надеюсь, с ней все в порядке. Считаем: переход через горы, затем около дня пути до гарнизона… – продолжила размышлять вслух фон Латгард. – Мои люди дождутся ответа из столицы и, даст Господь, к Нахтвайну вернутся в город. Помощь в любом случае ждать бессмысленно. Одно дело – нескольким подготовленным ходокам проползти по скалам, но отряду в Миттен до весны точно не пройти.

– Так уж и быть. Возьму на себя роль помощника. Поверьте, кого бы Берден ни решил отправить сюда, я справлюсь лучше.

– А если нет?

– Значит, вам, фрайфрау, не повезет. Как и всему Миттену. Но это маловероятно. – В себе я был уверен. – Оценю обстановку и избавлюсь от тварей.

Делов-то!

– Благодарю, герр Рихтер.

– Давайте уже по имени, фрайфрау, – поморщился я. – Тошнит от вашей почтительности. Видеть вы можете кого хотите – союзника, господина, слугу, хоть черта, пожалуйста. Но это не сделает мою кровь благороднее ни на каплю.

– Вы – судья, – качнула головой фон Латгард. – Ваш дар важнее происхождения.

То-то от Йозефа только и слышно «мальчик мой». А от Микаэлы – издевательское «Элохим», а еще бесящие снисходительность и занудство на тему отсутствия у меня манер. Сразу видна важность дара. Абелард же, умевший выписывать словесные реверансы, и вовсе использовал вежливость вместо издевки. Впрочем, признаюсь, от меня император тоже нечасто получал почтительность. Но были обстоятельства…

Словно прочитав часть мыслей, фон Латгард переменила тему: