– Лазарь! – Артизар подхватился с кровати, едва не упал, запнувшись о собственные ноги, и бросился ко мне.
– В порядке.
Откашлявшись, я с удивлением не увидел на ладонях крови – ощущения были такие, точно внутренности сдавило в тисках.
– Прости… – проскулил Артизар. – Прости!
Вид у мальчишки был такой, словно это его размазало по двери. Голос дрожал от еле сдерживаемых слез, и без того светлая кожа стала белее снега.
– А говорил, что колдовать не умеешь.
– Не умею! Я не понимаю… Я не специально! Что это вообще такое?! – Он сделал несколько рваных вдохов и, взяв эмоции под контроль, добавил: – Меня же неоднократно проверяли. Кто только ни приходил, но всегда говорили одно и то же: я не колдун.
Поднявшись на ноги, я ощупал грудную клетку, проверяя, целы ли ребра. Вроде все действительно было нормально. Магию, вырвавшуюся из Артизара неконтролируемой волной, впитали оковы. При первой же возможности поблагодарю Микаэлу.
– Есть способы надежно скрыть и кровь, и силы.
Артизар сделал неуверенный шаг назад, еще один. Нервно оглянулся, будто думал, не сбежать ли через окно. Прямо со второго этажа.
Я хмыкнул:
– Не нервничай. Все костры давно отгорели. Думаю, люди уже готовы к первому императору-колдуну. Ну потратим немного времени, чтобы выяснить, что у тебя за магия. Попросим у гарнизонных пару книг, наверняка здесь есть какие-нибудь пособия. Потренируешься и к весне уже привыкнешь. Давай собираться, а то опоздаем.
Артизар ссутулился, опустил взгляд и послушно направился к комоду за вещами.
– Спасибо. Прости… Я наговорил всякого, но на самом деле не желал делать тебе больно. Просто раньше я так не злился.
Похоже на комплимент.
– Не извиняйся. Получилось неплохо. Над исполнением еще поработаем, но, пожалуй, ты заслужил повышение. Придумаю, на что заменить щенка.
– На что-то такое же обидное? – уточнил Артизар с коротким нервным смешком. – Не стоит, благодарю.
Пока одевались, я решил кинуть щенку, отказавшемуся от повышения, «косточку»:
– В доме бургомистра ты видел мой дар, скажем так, во всей красе. Понял, как он работает? Быть может, тебе рассказывал герр проректор? Раз уж он посмел бросаться серьезными обвинениями, наверное, и ответственность взял – дал необходимые разъяснения.
Артизар нахмурился и с силой, так, что чуть не оторвал, дернул застежку темных брюк со множеством карманов. Несмотря на то что мы взяли ему самый маленький размер, они все равно были велики. Ситуацию спас только широкий кожаный ремень, затянутый едва ли не до предела.
– Твой дар судит людей. Вроде как воздает по делам. Правда, со стороны кажется, что только убивает и мучит. Я не совсем понял. Почему рыцарь-командор так кричала? Она же… хорошая?
– Не сомневался, что что-то подобное и услышу, – проворчал я, пытаясь разобраться, где у свитера «лицо». Он был теплым, длинным, с высоким воротом, но при этом грубой вязки, неприятно колющий кожу и тянущий за волосы на теле. – Все ваши песни я знаю наизусть. Попробуем быстро и простыми словами. Знаешь, что такое грех?
Артизар перестал хмуриться, моргнул и будто перед строгим учителем выдохнул:
– Помышление или действие, которое противоречит заповедям Йехи.
– Умный щеночек. Тогда ты наверняка слышал, что грех также называют болезнью души. Это потому, что все плохие поступки и мысли человека постепенно разрушают ее. По каким категориям разделяют грехи?
Остро не хватало парфюма, мой естественный запах не самый приятный. Надо бы разжиться флаконом с ненавязчивой композицией. В которой не будет можжевельника, кипариса и ладана.
Артизар к допросу отнесся неплохо, как к возможности показать знания.
– По направленности: против Йехи, против ближнего, против себя. Правильно же?
– Да. А еще по тяжести вины. Тщеславие – тоже грех, но оно не сопоставимо с убийством или распространением лжеучений.
– Ты про смертные грехи?
Артизар легко втянулся в тему, лишь подтвердив, что вопросы веры привлекают его.
– Именно. Такие ведут к духовной смерти человека. А уничтожив грехами душу, не унаследуешь Царствия Йехи. Мой дар чувствует, чем ты жил и живешь. От него не скрыть ни проступка, ни мысли. По тяжести совершенного греха дар наказывает или награждает. Награждает значительно реже – святых среди нас ничтожно мало. За тяжкие грехи, что логично, человек приговаривается к смерти. Бывает, что особо страшного подсудимый не совершил, ходил в кирху, постился, но на душе от множества мелких провинностей появилось столько трещин, что она разрушается от дара. Когда грехов немного, он заставляет пережить боль, равную по силе содеянному. Может быть долгая мучительная агония, а может – короткая вспышка. Но что интересно: после суда душа полностью исцеляется и обновляется. Все, что подсудимый совершил ранее, прощается, он получает второй шанс.