Шапку Артизар не взял. Сказал, что не настолько холодно, чтобы такое уродство надевать. Теперь от меня не укрылось, как щенок жалко ежился и прятал уши в широком шарфе. Поделом!
Лично я укутался как только смог, и то недовольно морщился от укусов холода за щеки и нос.
На крайней улице мы застали безобразную сцену: малышка лет пяти-шести в опрятном теплом платье, поверх которого крест-накрест был повязан пуховый платок, и съехавшем на затылок чепце закрывала от подростков бродячую кошку. Мальчишки, вооружившись крупными снежками, взяли их в кольцо и дразнились.
– Чего хвостатой от снега будет? – убеждал один. – Мы ж не камнями!
– Смотри, кошка увернется, а ты – нет! – угрожал другой.
– Она же с котятами! – возмущалась девочка и упрямо закрывала кошку собой, хотя было заметно, как дрожат губы и как она еле сдерживает слезы.
Судя по тому, что животное не пыталось сбежать и поджимало лапу, от одного снежка увернуться уже не удалось.
– Пошли отсюда! – Артизар бросился между задирами и малышкой.
Я вздохнул.
Разборки детей, тем более защита кошек, меня не заботили. Нам следовало уже заходить в ратушу. Артизар же, хоть и был старше мальчишек, серьезным противником не смотрелся и никого не напугал.
– Ты еще кто такой? Женишок? – щербато заулыбался главарь и подкинул на ладони крупный снежок. – Тоже получить хочешь?
Следовало, конечно, оттащить осмелевшего щенка за шиворот и пойти дальше. Ну обидится в очередной раз, с меня не убудет. А еще лучше – отвесить крепкую затрещину. Это простаки и безродные могут играть в добрых рыцарей. Императорам такими глупостями заниматься не пристало.
Всех девочек, как и всех кошек, не спасешь.
Мысль была правильной, но зачем-то я подошел к старшему задире и протянул руку.
– Хочешь ощутить, что именно чувствует беременная кошка, когда ее бьют? Пусть и снегом. – Тон мой был спокоен, даже скучен.
Мальчишки посмотрели на обод оков, торчащий из-под рукава пальто, потом на меня и, испуганно заверещав, бросились в проулок.
– Простите, судья Рихтер! – только и донеслось оттуда.
– Спасибо, добрый герр! – Девочка поправила чепец на золотистых кудряшках и, запыхтев от тяжести, подхватила лохматую трехцветную кошку на руки.
Малышка была очень похожа на куклу из фарфоровой мастерской. Светлая, голубоглазая и круглолицая, одетая небогато, но тепло и опрятно. Сразу видно – любимый ребенок.
– Спасибо, – тихо вторил Артизар и виновато опустил взгляд.
– Она же бродячая. – Я с сомнением посмотрел, как девочка пытается унести кошку. – На ней наверняка блохи. Платье испортишь, дома заругают.
– Выведем. Папа знает, как это делать! – уверенно пропыхтела малышка и повторила таким тоном, будто объясняла очевидное безнадежному глупцу: – Она же с котятами! Ей нельзя на улице!
Я снова вздохнул.
– Артизар, забери кошку, пока девочка не надорвалась. Только смотри, чтобы блохи на тебя не переползли. Иначе спать у двери будешь. С той стороны. А ты, мелочь, показывай дорогу – проводим до дома.
Процессия из нас получилась презабавная. Первой вышагивала малышка, за ней брел Артизар, несущий кошку на вытянутых руках. Судя по страдальческому лицу, он уже жалел о своем благородном порыве. Я замыкал шествие и думал, что фон Латгард обязательно оценит причину опоздания.
На главной улице в глаза бросился золотоволосый молодой мужчина, заглядывающий во все лавки подряд. Он был без верхней одежды, взволнован и растрепан. Я вспомнил, что уже видел утром его у книжного магазина.
– Папа! – звонко позвала девочка.
– Белинда! – Мужчина, едва не поскользнувшись на ступенях, бросился к нам, подхватил девочку на руки и крепко прижал, уткнувшись носом в опять сползший чепец. – Что случилось?
Вопрос адресовался мне. На Артизара, держащего кошку так, точно она была ядовитой, мужчина не посмотрел.
– Ваша дочь вступилась за животное, и ее едва не обстреляли снежками. Все в порядке.
– Бель!.. Мы же только пристроили ту хромую собаку! – воскликнул мужчина, смотря на кошку так же, как и я: с непониманием, зачем тащить домой лишние проблемы и заботы.
Из лавочек высунулись любопытные миттенцы, с удовольствием наблюдая за развернувшимся действием.
– Дома должно быть животное! – непреклонно заявила малышка.
– Или даже несколько, – ухмыльнулся я, – кошка-то с котятами.
Мужчина закатил глаза. Они были такого же цвета, как у малышки, – ярко-голубые, пронзительные, как небо в ясный осенний день. Красивые.