Артизар помассировал лоб.
– Тогда зачем вообще что-либо сообщать? Разве это не напрасный риск? Люди просто погибнут… Простите, то есть, возможно, погибнут.
– Миттен все еще часть империи, мы обязаны докладывать о внештатных ситуациях, – пояснила фон Латгард. – В Бердене в любом случае скоро спохватятся, что мы не выходим на связь. И еще больше запаникуют, когда судья Рихтер не доставит наследника в условленное место. Чтобы все выяснить, столице придется действовать. Это может ослабить ее. Стоит ли упоминать о недопустимости подобного? У нас достаточно врагов, они воспользуются смертью императора. Пусть Берден знает, что мы живы, что мы предпринимаем необходимые шаги по стабилизации ситуации, что у нас хватает ресурсов и сил. От столицы требуются только совет и одобрение.
– Понял. – Артизар потер подбородок, размышляя над словами. Еще раз пробежавшись взглядом по строчкам черновика, он нахмурился, сжал губы в тонкую полоску, а затем опасливо посмотрел на меня. – Разве не нужно написать, что я жив?
Будто не увидев таких слов, он надеялся на ответ, мол, я передумал, отправляйся на все стороны света и живи как хочется.
– Нужно. Но не в послании рыцаря-командора. Это айнс-приор узнает от меня. – Я придвинул один из пустых листов, чернильницу и перо и набросал несколько строк. – Пусть Йозеф готовится к коронации. Как только Святая Тереза станет проходимой, доставлю тебя в Берден. Дальше уже сами, пожалуйста, решайте с Йозефом, кому отдавать трон. Можете даже мне – будет весело.
Артизар такому ответу не обрадовался – поежился и ссутулился.
– И еще одно письмо. – Я написал приветствие и, задумавшись, посадил на лист жирную кляксу.
С Микаэлой мы пережили достаточно. Что-то вспоминать было смешно и приятно, что-то – стыдно. Но и спустя десятилетия я не понимал мотивов, толкнувших ее на службу приорату. Конечно, сейчас, после последнего магического восстания, все колдуны отслеживались и ставились на учет. Теперь они спокойно работали, платили налоги, обладали всеми правами и обязанностями наравне с обычными гражданами и пользовались силами с одобрения святейшего престола и на пользу ему. Но еще совсем недавно, не сменилось и поколения, очистительные костры на городских площадях были нормой и инквизиция повсеместно охотилась на ведьм. Микаэла же пришла к Йозефу раньше, чем я осознал себя. Насколько раньше – не спрашивал. Но я еще учился писать свое новое имя, а сильнейшая огненная ведьма вовсю перешучивалась с первым префектом апостольского архива, как добрая подруга.
Так что я не был уверен, что Микаэла поддержит мои сомнения. С Йозефом она была связана куда сильнее, чем со мной. Подозреваю даже, что Микаэла в любом случае останется верна ему. Мне бы и самому не хотелось подвергать действия Йозефа критике. Я привык к его мудрости и дальновидности и желал, чтобы вся цепь событий и совпадений оказалась досадной случайностью. И тем не менее мне требовалась подстраховка. Хотя бы ее призрачный шанс.
«Я полагал, что в Миттене должно быть холодно. Оказалось, здесь жарко, как в инферно. Деньги за ставку забери себе. Выигравших не будет.
– Элохим? – Фон Латгард подняла взгляд от строчек. – Странная подпись.
– Мне неизвестно мое настоящее имя, фрайфрау. – Я развел руками. – Но за годы жизни я обзавелся достаточным количеством прозвищ.
Артизар наградил меня уничижительным взглядом, будто я украл имя у его любимого персонажа. Но от комментариев благоразумно воздержался.
Мы быстро переписали сообщения на чистые листы. На фоне уверенного и размашистого почерка фон Латгард мой – мелкий, неразборчивый – смотрелся особенно коряво. Да, за минувшее время я научился писать, когда нужно. Даже подтянулся в грамматике. Но все равно не любил ни писать, ни читать.
– Что ж, – вздохнула фон Латгард, – мои люди заканчивают сборы. В ближайший час они выйдут из Миттена. Нам останется только ждать ответа.
И надеяться, что ни бесы, ни горы, ни иная напасть не помешают отряду пробраться через перевал и передать сообщения в Берден.
– Порекомендовать аптеку, Рихтер? – спросила фон Латгард, вернувшись в кабинет после того, как отлучилась отдать письма и последние распоряжения отряду ходоков, и теперь мы собирались распрощаться. – В той, что у главной площади, средства хорошего качества, но цены завышены на треть.