– Йозеф подозревает, и, как выяснилось, не беспочвенно, что матерью Артизара была незарегистрированная ведьма, – со злостью выдал я.
Он, конечно, мог болезненно отреагировать на упоминание женщины, бросившей его в первые минуты жизни, но мне было плевать на чужие чувства. Я до сих пор не понимал, где Абелард откопал ту девку и чем она завлекла его. Возможно, дело даже было в привороте. Но почему тогда, забеременев, она не потребовала себе… То, чего требуют женщины в таких случаях. Особенно от императора. Мало Абеларду было дворцовых подстилок, нашел ведь. По его словам, едва ли не влюбился. Даже ублюдка признал. Пусть и отослал с глаз долой.
Фон Латгард остановилась у соседнего дома и нахмурилась. Артизар остался спокойным. Если к отцу он питал неприязнь, то при упоминании матери остался равнодушен.
– Ты поэтому на перевале спрашивал про магию? – Он отвел взгляд в сторону, скривился, затем пожал плечами. – Это многое объясняет. Мне ничего не известно о матери, Лазарь… Была и была. Пусть и колдунья. До происшествия в комнате я считал, что никакими силами не обладаю. Меня ведь неоднократно проверяли с самого детства. Потом еще в академии. Какая разница? Ну зарегистрируюсь, я не против. Мне кажется, быть магом здорово.
Мы с фон Латгард переглянулись, и я упрямо мотнул головой.
– Вот он – ребенок новой эпохи, не считающий колдовство злом, – усмехнулась она и развела руками. – Как вам, Рихтер, плоды собственных побед?
Плоды оказались с гнильцой.
Не удержавшись, я щелкнул Артизара по лбу, цокнул языком:
– Странно. Звук такой, будто внутри черепа что-то есть. Но точно не мозги, иначе бы ты ими пользовался. Конечно, в наше время быть магом если и не «здорово», то точно безопасно. Но новые порядки не отменяют природы колдовства. Маги – не люди. Видимо, в академии это не объяснили.
– Не совсем люди, – поправила мою категоричность фон Латгард.
Артизар смерил нас обиженным взглядом.
– Все колдуны и колдуньи – дети Лилит. Ныне с «матерью» их разделяют поколения поколений, и кровь древнего чудовища разбавилась, но не стала святой водицей. Именно соотношение крови прародительницы и человеческой определяет силу мага, – закончил я мысль, и плечи мальчишки поникли.
Про Лилит, очевидно, ему было известно, и в таком свете к обязательной регистрации прибавился более существенный минус.
– Я не соврал, Лазарь, – тихо пробормотал Артизар. – До этого дня я не замечал за собой чего-то подобного. Не представляю, как вообще так получилось. И про мать, клянусь, не знаю.
Неужели я первый, кто настолько сильно вывел Артизара из душевного равновесия? Счел бы за комплимент, но проверки приората не шутки. Тем не менее, несмотря на подозрения Йозефа, они ничего не выявили. Вряд ли магия среагировала именно на меня. Значит… Фальсификация результатов проверки?
Но даже если опустить, кому и зачем это бы понадобилось, оставался вопрос, действительно ли мальчишка ничего не замечал или же сейчас лгал. Настолько искусно, что я был готов поверить ему.
– Откуда-то ведь у айнс-приора Хергена подозрения появились, – протянула фон Латгард, смотря мимо Артизара.
До весны подробностей мы точно не узнаем.
Случай в комнате говорил сам за себя: в мальчишке есть магия, но на немедленную регистрацию я его не потащу. Пусть Йозеф потом сам решает.
– Эй, Святая Троица, долго еще стоять будете? – окликнул нас выглянувший из дома Маркус, в расстегнутой куртке, взъерошенный. – Думаю, ползком, что ли, от ратуши добираетесь, а вы тут совещание устроили! По какому хоть поводу?
– Не богохульствуй, – бросила фон Латгард, проходя мимо него.
– Конечно же, строим мировой заговор и решаем, кем вас, фрайгерр, на посту заменить, – усмехнулся я и с готовностью пожал Маркусу руку.
Тот, не задумываясь, парировал:
– А что, уже нашелся дурак, готовый разгребать весь этот ужас? Прости, Хильда, всё находки виноваты… Вообще-то я считал, что мы закончили. Сам уже ушел в управление и закрылся в кабинете. Думал, напишу отчет, потом отдохну в «Рыцарском погребе». Может, напьюсь, простите за подробности. А тут срочно позвали обратно: стоило начать уборку, обнаружили тайник. Кажется, убийца застал Хинрича, когда он оттуда вышел, поэтому «дверь» осталась не до конца закрытой. Иначе кто знает, обнаружили бы вообще его.
Мы прошли в знакомую гостиную. Ее прибрали. Полы и вовсе намыли до блеска – они еще влажно блестели. Сейчас о недавней трагедии напоминал только характерный запах, но его выгонял свежий морозный сквозняк из распахнутого окна. Первым делом я закрыл его. Холода и на улице достаточно. Дайте уже согреться.