Фон Латгард поддержала попытку пошутить коротким невеселым смешком и, также приблизившись, внимательно оглядела великолепие, за которое казнь была бы, пожалуй, самым милосердным приговором. Бургомистру крайне повезло к моменту обнаружения комнаты быть покойным.
Я же вернулся к стеллажам, рассматривая категорически запрещенные материалы. Конечно, то, что в обычных обстоятельствах подвергалось немедленному сожжению, можно было найти в апостольском архиве Йозефа. И там-то наверняка лежали не копии, переписанные черт знает как, с неизвестным количеством ошибок разной степени критичности, а оригиналы.
На одной из полок за плотным стеклом лежали ритуальный кинжал с причудливо и нефункционально извивающейся рукоятью, массивный золотой перстень в форме головы зверя и несколько – штук пять-восемь, на глаз сразу не посчитаешь, но точно не больше десяти – одинаковых медальонов с пентаграммой.
– Теперь, очевидно, мы знаем, где и кем в Миттен был призван демон, – вынесла вердикт фон Латгард. – А также можем предположить, что демон поэтому и выбрал жертвой бургомистра, чтобы он уже точно никому не проговорился.
– Хинрич был не один. Точнее, ритуал-то мог провести и в одиночестве, в этом погребе особо не развернуться. Но, что также очевидно, в Миттене действует секта.
Фон Латгард подошла ко мне, открыла дверцу стеллажа и уже протянула руку к медальонам, но, словно опомнившись, отдернула.
– Оставлю для Селмы. Пусть зарисует, – вздохнула она, смотря на улики с жадностью.
На полке скопилось достаточно пыли, чтобы я не сразу заметил медальон, который лежал сбоку. Не случайно брошенный отдельно, а будто специально отодвинутый. Фон Латгард тусклый кругляшок тоже приметила.
– Он, кажется, сломанный, – прищурилась она.
– И очень аккуратно, прямо посередине, – уточнил я. – Его специально переломили. Кто-то из членов секты выбыл. Умер?
Фон Латгард кивнула, согласившись с предположением.
Чуть дальше, зажатые крупными изданиями, были аккуратно сложены конверты, листы и даже, вот удача, письма. Руки нестерпимо зачесались схватить их и сразу прочитать. Вдруг там найдутся ответы?
– Пойдемте, Рихтер. Обменяемся мыслями с Маркусом, подождем Селму. – Фон Латгард словно прочитала мои мысли. – Слишком велик соблазн осмотреть все эти вещи поближе.
– Фрайфрау, нельзя ли какое-то время книги не передавать на уничтожение? – попросил я, понимая, что она, скорее всего, предпочтет избавиться от еретических Писаний, как предписывает регламент. – Возможно… Нет, даже наверняка в них что-то указывает на секту и их интерес. Не могли же они вызвать демона из любопытства?
Фон Латгард замерла на ступеньке.
– Попроси об этом кто-то другой, отказала бы. Но вас, с вашим даром и службой святейшему престолу, надеюсь, сложно смутить подобной литературой. – Она явно задумалась, соглашаясь с доводами, но не желая преступать волю приората. Наконец, устало выдохнув, фон Латгард продолжила подъем. – Хорошо. Под вашу ответственность, Рихтер. После того как Селма все зарисует и мы составим полную опись, забирайте и работайте. Но убедитесь, что никто посторонний и слабый духом не получит доступа к книгам.
– Как тебе, Хильда? – Маркус сидел на диване, закинув ногу на ногу и просматривая исписанные полицейскими листы. – Сектанты в сердце Миттена! Магистрат сожрет нас живьем.
Я заметил, как подрагивают его пальцы и нервно дергается из стороны в сторону носок высокого сапога, будто в попытке отбить прилипчивый ритм.
Артизар сидел на другом краю дивана, положив руки на колени и ссутулившись, смотрел перед собой пустым, расфокусированным взглядом. Может, на улице тот и храбрился, стараясь не подать вида, что мои слова задели его, но сейчас, погрузившись в мысли, выдал себя.
– Отвратительно, – коротко описала впечатление фон Латгард.
За несколько минут она полностью взяла себя в руки. От боли и горечи, прорвавшихся внизу, не осталось следа. Вернулись ее спокойствие и серьезность. Я подумал, что они забавно похожи с Артизаром: оба держат лицо, даже когда эмоции переполняют и едва не выливаются через уши, и слабость позволяют разве что минутную, тщательно выбрав момент. Мальчишке, правда, только предстояло достичь такого контроля, однако задатки были неплохи.
Но я скорее язык себе откушу, чем вслух похвалю щенка – нелепую пародию на Абеларда.
– Ты прав, Маркус. – Фон Латгард отошла к окну и, открыв створку, закурила, впустив в гостиную хрусткий мороз с россыпью снежной крупы. – Магистрату про грехи Ойгена лучше пока не знать. Как и про секту. Не исключено, что в совете есть ее члены. Долго утаивать находки не получится, но немного времени мы выиграем. Кто обнаружил ход?