Сколько дней он уже в городе? И за это время не предпринял ничего. Убийство бургомистра не в счет, ритуал был защитным. Зачем-то же демона призвали? Вряд ли чтобы веселее провести Адвент и вместе встретить Нахтвайн.
Тот же Балберит – типичнейший представитель адской братии, – всего лишь заглянув в Берден за подписью Самаэля, не отказал себе в удовольствии пройтись по старым районам в поисках наживы и развлечения.
Вопросов становилось все больше. Ощущалась досада. Я не мог ухватить хотя бы край чужого замысла.
– О чем задумались, Рихтер? – Фон Латгард снова курила. – Поделитесь мыслями.
Я испытывал жуткое отвращение к ледяному воздуху, который она сейчас глубоко вдыхала вместе с дымом. Но, кажется, вредная привычка настолько вросла в нее, что фон Латгард скорее рассталась бы с жизнью, чем с портсигаром.
– Извольте, фрайфрау. Ты что, спишь на ходу?! – Я остановился, схватил за локоть плетущегося в хвосте Артизара и грубо подтолкнул вперед. – Вы наверняка не согласитесь, но я размышляю, есть ли возможность, что демона призвали не члены секты, а кто-то иной.
Фон Латгард наградила меня тяжелым взглядом, но не стала немедленно возражать и говорить, что Миттен слишком мал для такого количества еретиков.
– И что же вас навело на эту идею?
– Бездействие демона. По опыту скажу, что призыв – крайняя мера. Каким бы ужасным ни был наш злодей, как бы ни мечтал о мировом господстве и реках крови, одного желания и пары книжек с сигилами недостаточно, чтобы пробить брешь в ад. И я сейчас говорю о вызове самого хилого демона – десятого в шестом ряду двадцатого легиона. Про князей даже речь не идет. Иначе Вельзевул устал бы бегать на каждую супружескую измену.
– Думала, это зависит от магии призывающего.
Набив животы хорошим ужином и выпив, шли мы медленно, нога за ногу. Артизар и вовсе еле тащился. Тем более улица, по которой двигались, имела сильный уклон вверх, и обледенелые камни брусчатки, притаившиеся под свежим снегом, только усложняли подъем.
– Вовсе нет, это доступно и обычному человеку. Но он должен находиться на грани: отчаянья ли, безумия ли – тут возможны варианты. Это я к тому, фрайфрау, что люди в подобном состоянии редко согласны ждать и еще реже – благоразумны. Им нужно все и немедленно. Прямо сейчас. Вряд ли… Сколько там, получается, было сектантов? Семь, еще Хинрич, еще некто, чей медальон сломали, получается – девять. Странная цифра, кстати. Я бы понял семь или десять, но никак не девять. Так вот, эти люди не могли желать чего-то одного. Они бы хорошо все продумали, чтобы не раскрыть себя, и подготовили для демона целый список заданий и желаний.
– Может, демон как раз его выполняет? – Фон Латгард, заметив, как я скривился, поспешила уточнить: – Я поняла вашу мысль, Рихтер: в призыве что-то пошло не так. Если бы ритуалом занималась секта, они бы подошли к делу более внимательно и ответственно, лучше бы проконтролировали друг друга и Миттен сразу бы ощутил последствия. Так?
– Примерно. Я не говорю, что прав… – Но я так думаю.
– Почему, кстати, семь? – нахмурилась фон Латгард.
Я задумался, не сразу сообразив, откуда в голове засело такое конкретное число сектантов.
– Так фрайгерр Фридхолд же медальоны посчитал, – напомнил Артизар.
– Точно!
Лицо фон Латгард тоже прояснилось.
Но не успели мы вернуться к теме, по коже пробежал мороз, остро кольнув у сердца. Легко не заметить, но за свою жизнь я научился безошибочно понимать, когда пробуждается дар.
– Стоять, – скомандовал я.
Фон Латгард замерла. Артизар, неловко поскользнувшись, едва не упал: в последний момент я поймал его за ворот куртки и удержал на ногах. Убедившись, что он ровно стоит и не дергается, я прислушался к ночному городу. Снег падал настолько тихо, что наше дыхание, казалось, эхом отдавалось на другом конце Миттена. Дар колол кожу, пробегая от шеи к пальцам и по спине, вдоль позвоночника. Он чувствовал зло.
Мы вышли на площадь перед ратушей. Ярмарочные палатки уже закрылись, в проходах между ними намело сугробы с тонкими гребнями, похожими на горные пики. Слепая Фемида, мраморный хитон которой снег превратил в роскошную соболиную мантию, казалась притаившимся в темноте чудовищем.
– Щит вокруг города устанавливали ваши колдуны? Или вы воспользовались артефактом?
– Колдуны. По-настоящему сильных у нас трое: двое местных и еще лейтенант Ланзо Эккерт, он был прикомандирован в Миттен вместе со мной. – Фон Латгард не спешила требовать объяснений и также чутко всматривалась в спящий город. – Их совместная работа показалась мне убедительной, поэтому выданные Берденом артефакты я приберегла на черный день. Что-то не так со щитом?