– Простите, судья Рихтер, я искал Фильгу. Даже если демон стоял где-то рядом, было темно. И еще метель… Я ничего не заметил. – Погладив кошку, Самуил отошел к шкафам и вытащил небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. – Пожалуйста, Артизар. По две капли в каждую ноздрю, и на вечер можете забыть об аллергии.
– Ясно. – Я постучал пальцами по столу.
То, как повел себя дар, могло свидетельствовать о двух вещах: либо демон был прямо перед нами, но мы почему-то в упор его не заметили, либо…
Пока Артизар, запрокинув голову, закапывал в нос капли, в кухне повисла неприятная пауза. Самуил прошел к столу и сел напротив меня. В его взгляде, сменив спокойствие, появились насмешка и вызов.
– Возможно, вы думаете, что я и есть демон… – криво улыбнулся он.
Артизар вздрогнул и сделал маленький шаг назад, упершись спиной в стену.
– Увы, – за меня ответила фон Латгард, – ситуация сложилась такая, что под подозрение не попадают только сами герр Рихтер и герр Хайт и, к счастью, я, поскольку попросила суда и доказала невиновность. Правда, это чертовски болезненная процедура.
Самуил коротко выдохнул и протянул руку.
– В таком случае давайте решим вопрос сразу. Судите меня, герр Рихтер.
– Герр Фалберт… – Я бросил короткий взгляд на фон Латгард, словно бы спрашивая ее разрешения. – Под подозрением все равно останется ваша дочь. Белинда была рядом.
– Бель спит, – непреклонно заявил Самуил. – Вернетесь завтра и проверите. А сейчас судите меня. Я требую!
– Самуил, – тихо позвала фон Латгард, – это действительно больно. Вы не святой.
Он убрал со лба золотистые вьющиеся пряди.
– Уверен, фрайфрау, что натворил не больше вашего. Значит, смерть мне не грозит. А остальное… как-нибудь вытерплю.
Едва затихший дар откликнулся неохотно, я сжал перебинтованную ладонь.
– Ибо нет лицеприятия у Господа…
Одно долгое мгновение ничего не происходило, а затем Самуил сдавленно застонал и, чтобы не закричать, поспешно прикусил ворот рубашки. На лбу выступила испарина, по щекам разлился яркий румянец, а в следующую секунду сила затихла. Суд закончился.
– Давно не встречал настолько чистую душу, – честно признался я, ощущая внутри восторг, смущающий сильнее, чем недавняя злость. Пришлось запить это чувство новой порцией дрянного виски. – Чтобы вот так, без исповеди…
Самуил застенчиво улыбнулся.
– В Миттене не так много возможностей нагрешить.
Глава 10
Знайте же, блаженные! Знайте же, грешные! Ваш Господь Йехи Готте и был, и есть, и будет. И грядет явление Его, ибо Он был Началом, Он же станет Концом.
Надолго посиделки у Фалбертов не затянулись. Самуил, конечно, из вежливости предложил чай и печенье, а когда услышал отказ, намекнул, что в доме есть пустующая гостевая спальня и еще свободный диван. Мол, время позднее, все устали и могли бы переночевать здесь. Отказаться от этого предложения было сложнее, чем от чая. Мысль о том, что можно не идти в крепость, а сделать всего десяток шагов до соседней комнаты, оказалась соблазнительной. Пусть бы спать и пришлось на полу, уступив кровать с диваном Артизару и фон Латгард. Признаться, я даже задумался, но сила воли фрайфрау оказалась непоколебима.
– Если хотите, Рихтер, оставайтесь. – Фон Латгард поднялась из-за стола и одной рукой попыталась надеть пальто.
Я, поднявшись следом, помог ей и потянулся к своей одежде.
– Хочу, – усмехнулся, – но не останусь.
Артизар печально вздохнул. Его тоже не ободряла идея тащиться по темноте и холоду.
– Жаль, – неподдельно огорчился Самуил и тоже встал, чтобы нас проводить. – Я как раз научился печь оладьи. Бель сказала: не хуже, чем мама. Но я путаюсь в пропорциях и делаю больше, чем мы можем съесть вдвоем. Вот же черт, Фильга!
Кошка, закончив со своим ужином, так неожиданно кинулась под ноги, что он оступился на лестнице. Хорошо, оставалась всего пара ступеней. Ухватившись за перила, Самуил спрыгнул на пол. И тут же тихо вскрикнул от боли и затряс перебинтованной ладонью.
Я снова бросил взгляд на гадательный стол. Теперь и сумрак, укутавший лавку, не помешал разглядеть карту в центре расклада – действительно, Йамму.