Сомнения в моем умственном состоянии у них явно только укрепились.
– Даже несколько, герр судья, – ответил один из солдат и кивнул на будку, расположившуюся недалеко от ворот. В ней лежал весь необходимый инвентарь.
Я выбрал лопату и, поделив с дежурными оставшуюся территорию, заработал руками. Синхронный скрежет металла и монотонные, ритмичные движения быстро ввели меня в спокойное, почти медитативное состояние, даже несмотря на ускорившееся от нагрузки сердцебиение. Усталость и тянущая, нарастающая боль в мышцах уже давно были моими лучшими друзьями. Они не пропускали в тело холод, наполняли каждую его частицу сухим и приятным жаром, выгоняли все мысли и воспоминания, делали голову легкой, пустой. В таком настроении я был готов вычистить весь плац в одиночку, пусть и свалился бы потом от переутомления. Но, глядя на меня, дежурные и сами активнее замахали лопатами.
Так что с работой мы закончили быстро. Гораздо быстрее, чем рассчитывали парни. Обменявшись несколькими фразами, я выяснил, что расчистка плаца освобождала их от утренней тренировки. Сейчас они могли спокойно принять душ, затем позавтракать и приступить к занятиям.
– Много занимаетесь? – Не то чтобы мне было действительно интересно, но я соскучился по таким разговорам: ни к чему не обязывающим. Тем более дежурные демонстрировали безобидное любопытство пополам с опаской и никакой враждебности.
Видимо, в отличие от офицерского состава, они не были частыми гостями на службах отца Реджинманда. И еще не знали о случившемся вчера в душевой.
Приятно, что хоть кто-то не считает меня Энтхи.
– Рыцарь-командор добра к нам, герр Рихтер, – смутился старший из парней. Рослый, светловолосый, сероглазый – чистокровный имперец, пусть и из простонародья, о чем говорили грубые черты лица и произношение. – Среди прочего нас даже учат счету и грамоте.
– Весь Миттен такой ненормальный… – поделился мнением еще один из дежурных и недовольно скривился. – Где встретишь, чтобы в школу брали всех детей? Бесплатно!
– А вас что не устраивает? – уточнил я.
– От чистописания рука болит!
Вот с этим я был согласен. Сам некогда ненавидел уроки.
– И к чему нам такие науки, герр судья? – тоскливо вздохнул старший. – Кровь благороднее не станет…
– Зато будет преимущество перед другими неблагородными кандидатами, если оставите службу в Миттене и подадитесь в другие края, – ободрил я парней.
– Там иные качества ценятся, – проворчал тот, который окрестил Миттен «ненормальным».
Но, вопреки сказанному, дежурные оживились. Может, им и не нравилось чистописание, но слышать от человека со стороны, что это еще принесет свои плоды, было приятно.
Убрав лопаты, старший закрыл будку для инвентаря на замок, и мы двинулись к запасным воротам.
– Посмотрите на меня. – Я добродушно усмехнулся. После простой физической работы ощущал себя почти хорошо. – Разве моя морда хоть сколько-нибудь похожа на благородного?
– Сравнили тоже, герр судья! – возмутился старший, но заулыбался широко и искренне. – Где нам с вашими силами сравниться?
– А мои силы тут ни при чем.
Мы остановились недалеко от склада. Дежурным перед завтраком нужно было заглянуть в солдатское общежитие, я шел в офицерское – будить Артизара.
– У святейшего престола не хватает свободных рук для деликатных поручений. Что важно – грамотных. Поверьте, любой благородный думает в первую очередь о выгоде для своего рода. Поэтому простая кровь при должных знаниях и умениях будет в приоритете. Одна беда – образованные люди, прошедшие армейскую подготовку, на дороге не валяются. Тут либо книжник, либо солдафон. Найти золотую середину редко удается.
Судя по загоревшимся глазам, я только что подарил парням цель. Посмотрим, насколько хватит запала.
На крыльце я столкнулся с фон Латгард. Она – в новом пальто, бледная и осунувшаяся – курила на ступенях.
– Осматривали окрестности, Рихтер? – сухо поприветствовала меня.
– В том числе, фрайфрау. – Я отмахнулся от дыма, подмечая, как она бережет пострадавшую руку и старается не делать лишних движений. – Вхожу в привычный ритм.
– Избиение моих людей входит в ваш список дел на день?
Было бы странно, если бы она не узнала об инциденте.
– Строго после поедания очередной девственницы и попытки избежать собственного убийства. Знаете ли, не хочется через три дня воскреснуть подо льдом Сильгена, – вопреки собственным планам, я все-таки не удержался и наябедничал на офицеров.
Фон Латгард будто одеревенела. На ее лице появилась крайне неприятная гримаса, шрам, уродующий губы, натянулся, глаза прищурились.