– Не продолжайте, Рихтер, вижу, вам нелегко даются извинения. Вчера мы оба наговорили лишнего и поддались эмоциям.
Я кивнул и поспешил зайти в тепло общежития.
Не знаю, какими словами нарушителей порядка поминали комендант и ремонтники, но душевая выглядела так, будто ночная драка мне приснилась. Разве что новая раковина отличалась более светлым цветом фаянса, а зеркало – формой рамы. Осколки тщательно подмели, кровь смыли.
Задумчиво подергав себя за колкую бороду, которая прибавляла моей и без того недружелюбной морде мрачности, я снова решил ее оставить. Бриться было лень.
Сигнал к пробуждению прозвучал как раз в тот момент, когда я возвращался в комнату. Лишний раз пересекаться с кем-либо из офицерского состава желания у меня не было. Думаю, у них со мной – тоже.
Спину дергало, как при нагноении. После горячего душа стало даже хуже. Вообще ощущения от прикосновений воды к коже были крайне неприятными. И стоило бы все-таки показаться медикам, но я решил, что, раз никаких других тревожных симптомов пока не добавилось, до вечера подождет. Или до завтра. Или все-таки само пройдет. Не умру же я, в конце концов.
Артизар не спешил подниматься: сидел на кровати, обхватив руками и ногами большую подушку, и замершим взглядом смотрел в окно. Лохматый, бледный, с отекшим лицом – выглядел отвратительно. Хоть он и вышел копией отца, но не хватало тренированного взгляда, хлестких приказов, умения держаться и знать цену своим словам и желаниям. Если Йозеф с самого начала планировал посадить Артизара на трон, то он крупно просчитался. Может, мальчишка и вырос послушной святейшему престолу марионеткой, но вряд ли удержится на вершине. Не выдержит давления придворной своры и послов стран… настолько «дружественных», что одно неловкое движение может стоить кому-то жизни.
– Глянь, что у меня со спиной. Дергает ужасно.
Артизар уставился на мою побитую морду с тревогой, но ничего не спросил, бодро подскочив с кровати.
– Встань, пожалуйста, сюда. К свету.
Я, послушно повернувшись, замер.
Несколько мгновений Артизар сосредоточенно молчал.
– Почти все – просто царапины, глубокие, правда. Только здесь, – он осторожно прикоснулся к самому болючему месту, – кажется, что-то есть. Сверху уже запеклось, такая плотная корка, а под ней, кажется, нарывает. Пойдешь к медикам?
– Наверное, придется. Сам не дотянусь. Или ты у нас умелец?
Артизар вернулся на постель и снова уставился в окно.
– В академии нас учили оказывать первую помощь… Но я плох в этом. Вид крови нормально переношу, но не уверен, что смогу почистить рану от гноя.
– И почему я не удивлен. Одевайся, – наказал я. – Мы договорились с рыцарем-командором, что с сегодняшнего дня ты приобщаешься к жизни гарнизона. Не думаю, правда, что узнаешь что-то новое, ну и ладно. После завтрака подойдешь к коменданту, он скажет, что делать.
– А с тобой нельзя?
– Можно, – пожал плечами. Артизар даже не уточнил куда и зачем! – Но смысла не вижу. Тебе нравится постоянно нарываться на тычки и затрещины? Если мазохист, так сознайся сразу.
– Я буду полезным! – упрямо заявил Артизар, сделав вид, что услышал только первую часть.
– В чем именно? Поимке кошек и поиске неприятностей? – Насмешка получилась злой, но мне хотелось, чтобы он здраво оценивал свои возможности. – Я не желаю подвергать тебя очередному риску. Или чтобы ты своими выходками подверг риску других людей. А если вдруг такое – о, Йехи! – случится и мне действительно потребуется твоя помощь – заберу с занятий.
– Хорошо, Лазарь. Я все понял. – Артизар опустил взгляд и принялся собираться.
Я рассовал по карманам немного мелочи и плотнее замотался шарфом.
– И будь послушным щеночком, не вздумай пропустить завтрак и обед. Вечером я обязательно спрошу у фрау Дачс, видели ли тебя в столовой и действительно ли ты ел или просто смотрел в тарелку.
– А ты не пойдешь на завтрак? – Артизар замер.
– В городе перекушу, чтобы времени не тратить. Или обойдусь. В отличие от кое-кого, меня не сдувает ветром. – Я оглядел комнату, думая, какое бы еще распоряжение дать мальчишке. – Ключ у тебя. Смотри, не потеряй.
– Не потеряю, – голос у Артизара стал совсем деревянным. Взгляд он так и не поднял.
Пока я шел от замка к городу, почти рассвело. Фонари погасли, и вместе с крупными оранжевыми ореолами с улиц исчезло ощущение уюта и сказки. Дым от печных труб терялся в посеревшем небе, укрытые белыми шапками крыши домов волнами переходили одна в другую, и Миттен сливался в бледное, подернутое морозной дымкой пятно. Но вот в окнах то там, то здесь начал зажигаться свет – золотистые блики упали на снег, мир медленно насыщался цветами. Из-за острых гребней Хертвордского хребта пробились первые лучи солнца, обещая ясный день.