– Герр судья!
Перепугавшись, парнишка рухнул собирать листы так резво, что, кажется, послышался хруст коленных чашечек, ударившихся об отполированный гранит.
– Так-то ты с важными бумагами обращаешься? – не удержался я от едкого замечания. Но тоже наклонился и подобрал пару рисунков.
– Простите, герр судья! Фрайфрау сказала как можно скорее найти вас в городе.
– И видишь, как ты быстро справился с заданием. – Я протянул руку за оставшимися у посыльного листами.
Тот еще раз сбивчиво извинился и, чуть прихрамывая, ретировался.
Селма, стоило признать, обладала талантом и передала на бумаге все нюансы демонических знаков. Я повертел листы в руках и, подумав, окликнул слугу:
– Здесь есть место, где можно поработать с документами? Хранилище или архив?
Тот отжал в ведро губку, которой счищал с темно-красного ковра следы грязных подошв, и с сомнением оглядел оставшийся фронт работ.
– Конечно, герр судья. Вас проводить?
– Достаточно объяснить, где повернуть и на какой этаж подняться.
Помещение, выделенное для хранения документов, на архив, конечно, не тянуло. Ну, во всяком случае, в привычном для меня, разбалованного апостольскими запасниками, понимании. Металлические стеллажи были заставлены коробками, к которым крепились листы с датами, номерами дел и дополнительными пометками. Места на полках не хватало, поэтому пол тоже заставили, оставив лишь небольшой проход. Освещение тоже оставляло желать лучшего. Я представил, как служащие, подслеповато щурясь, спотыкаются и от злости пинают попавшиеся под ноги дела.
У Фалбертов заниматься расшифровкой было бы куда удобнее.
Единственный и также заставленный папками стол у небольшого круглого окна оказался занят.
– Фрайгерр, доброе утро. – Я с готовностью протянул руку.
Маркус вздрогнул и, подняв взгляд от документов, посмотрел так недоуменно, будто не мог сообразить, кто я вообще такой. Под серыми глазами сильнее обозначились темные круги, показывая, что ночь у него явно выдалась напряженной и бессонной.
– Простите, герр Рихтер. – Наконец Маркус передернул плечами, прогоняя оцепенение, и ответил на рукопожатие. – Утро не задалось. Ничего не понимаю. Кто это вас так разукрасил? Аж не узнать!
– Поскользнулся в душевой, – уклонился я от прямого ответа и, что удивительно, почти не соврал.
Маркус ненатурально удивился.
– А она потом еще на вас наступила, что ли? Какие удивительные в гарнизоне душевые… Будто бы даже с кулаками.
Я поспешил увести тему и с любопытством вытянул шею, пытаясь понять, что он читал.
– Занимаетесь убийством Хинрича или текущими делами города?
Маркус, сообразив, что подробностей о моей подбитой физиономии не дождется, охотно переключился:
– Убийством. Точнее, я решил посмотреть, какие у нас были последние дела, связанные с бесовщиной. Вдруг мелькнут помощники, или странные свидетели, или… хоть что-то похожее. А вы?
Я махнул стопкой рисунков.
– Хотел подумать над сигилами. Конечно, наизусть я «Ключи Соломона» не помню и точные значения не восстановлю, но хотя бы либо окончательно подтвержу свою теорию, что ритуал был защитный, либо пойму, что рыть нужно в другом направлении. Не возражаете против моей компании?
– Ни в коем разе! Наоборот, вдвоем сидеть куда интереснее. В одиночестве я едва не засыпаю и совершенно не могу сосредоточиться. Схожу за кофе. Взять вам?
– Желудевый? – с подозрением уточнил я, припомнив предупреждение коменданта.
Заняв свободный стул, я сдвинул вскрытую коробку, освобождая место, и принялся раскладывать рисунки, вертя их, чтобы не перепутать верх с низом.
Маркус нахмурился, несколько раз медленно моргнул, затем сообразил.
– А вы только желудевый пьете? Обычный кофе.
– Обычный буду! – тут же согласился я. – В гарнизоне нас с герром Хайтом напугали отвратным суррогатом. А ничего к кофе не найдется?
– Сравнили! Там простые солдаты, а здесь чиновники, которые себя никогда не обделят, – хохотнул Маркус. – Посмотрю, что можно утащить у служащих. Располагайтесь, Рихтер. И смело, если хотите, смотрите дела, которые я взял. Они, конечно, секретные, но сомневаюсь, что слугу святейшего престола можно удивить нашими захолустными еретиками. Или что вы побежите кому-то их пересказывать…
В коробку нос сунуть тоже хотелось. Но для начала я решил все-таки хоть немного разобраться с ритуалом. Пару минут бездумно перекладывал бумажки, пытаясь найти хоть одну торчащую нить, за которую можно было бы потянуть.
Нашел – сигил архангела Михаэля. И почти сразу понял, почему не узнал его раньше. В него же был вписан еще один колдовской знак. На этот раз из универсальных – отменяющий. Именно он, дерзко вклинившись в привычное глазу изображение, менял сигил. А стоило найти знакомые черты, как и на всех других рисунках нашлось по такой же детали. В круг между лучей пентаграммы были вписаны имена главных небесных архангелов, чаще всего упоминаемых в Писаниях и народе: Габриэля, Рафаэля, Уриэля, Варахиэля, Селафиэля, Иегудиэля, Иеремиэля.