– Черт!
В следующий момент на меня и рисунки едва не расплескался кофе – Маркус запнулся о крайнюю коробку и лишь чудом удержал и равновесие, и кружки.
– Говорю же, утро не задалось. – Он виновато ссутулился и кое-как втиснул добычу между листов, коробок и документов. – Зато я украл для вас сэндвич с индейкой!
– Благослови вас Господь, фрайгерр, – обрадовался я и вцепился в чужой завтрак, едва ли не проглатывая целиком. Копченая индейка, сдобренная горчицей, зубчиком чеснока и маринованными огурчиками, казалась амброзией.
Кофе, по которому я соскучился, пах сносно – похож на нормальный, зерновой. Разве что черный я не люблю. Предпочитаю разбавлять молоком, не забывая также про пару ложек сахара. А вот Маркус, оказалось, любит покрепче и несладкий.
Впрочем, под монотонную работу с бумажками такой кофе даже больше подходит.
Почти на час, а может, и больше, в архиве повисла тишина, прерываемая лишь шуршанием документов и скрипом перьев, когда попадалось что-то важное. Я, придвинув огрызок листа, тоже записал пару логических цепочек.
Заглянув в очередную папку, Маркус вчитался в краткое описание, хмыкнул, пошуршал первыми страницами, а затем, явно увлекшись, и вовсе почти уткнулся носом, пытаясь разобрать местами выцветшие чернила. Закончив, он отложил бумаги. Отклонился на стуле и потянулся, хрустя суставами.
– Занятное дельце, однако. Был бы я хорошим рассказчиком, мог бы состряпать отличную байку.
Я с готовностью отвлекся от собственных изысканий и потер глаза.
– Что-то важное?
– Увы, нет. Просто любопытное. Видимо, кто-то, перебирая бумаги, перепутал года: свалил в эту коробку полное старье, которое бы уже можно было и сжечь, чтобы не мешалось. Пятый десяток пошел, подумать только… Я в те годы еще, кажется, не научился ходить!
Дела настолько давних дней нам явно помочь не могли. Век человека, если он, конечно, не ведьмак, недолог. Водись в те годы в Миттене еретики, ушедшие от закона и возмездия, сейчас они доживали век дряхлыми развалинами и вряд ли были способны без посторонней помощи зарезать курицу.
Заметив, что любопытство на моем лице сменилось скукой, Маркус поспешил перейти к рассказу:
– Читали «Вельтгерихт», Лазарь?
– Не-а. – Я раззевался и решил, что пора закругляться. Не приспособлен я для бумажной работы. Надо бы уже пойти и кому-нибудь бока намять. – Но наслышан.
Маркус почесал затылок, взъерошив светлые волосы, и смущенно признался:
– Я тоже не читал. А здесь дело про его фанатиков. Оказывается, примерно полстолетия назад империю потряс ряд катаклизмов: и звездопады, и засухи, и потопы. И небесное сияние, раньше видимое только далеко на севере, показалось даже над южными равнинами. Миттен подряд три раза тряхануло так, что завалило старые шахты. Многие усмотрели в этом знак скорого второго пришествия Йехи и принялись ждать Вельтгерихт.
Некстати припомнился берденский сумасшедший, вещающий о конце света.
– А суд так и не наступил…
– О, вы заметили? – хохотнул Маркус. – Не наступил. Фанатики подождали, но ни семи ангельских труб не услышали, ни семи чаш гнева не увидели… В общем, разочаровались. И настолько сильно, что в одну ночь около двадцати миттенских семей покончили с собой. Не пощадили даже младенцев.
– Сволочи, – резюмировал я.
– И не говорите, – согласился Маркус. – Как можно настолько свихнуться? Не знаю, кто глупее: те, кто ставят под сомнение само существование Господа, или те, кто слепо верят сомнительным предсказаниям. А вы что-нибудь интересное нашли?
Я едва не свернул себе челюсть мощным зевком.
– Ага. Ритуал действительно защитный. Что-то сродни заклинанию, которое не пускает в город бесов. Только расчет на иных гостей. И не поверите, но все говорит о том, что демон спасается от ангелов. Теперь вдвойне интересно поскорее его найти и побеседовать. Обычно небесным чинам безразлична вся эта возня. Нужно было как минимум написать что-то крайне неприличное на райских вратах, чтобы пернатым захотелось покарать нарушителя лично.
Маркус потер висок, нахмурился.
– Так, может, нам найти ритуал, который разрушит защиту? Разве не лучше, если ангелы сами разберутся с проблемой…