А потому, воспользовавшись краткой паузой, пока охранники определялись с тактикой, я на выдохе вправил кисть.
– Знаете, почему я не ношу оружия? – Я оскалился и хрустнул суставами.
Те переглянулись.
– Я забираю его в бою.
Тело работало на рефлексах. Уклоняясь от последовавших ударов, я маленькими шагами сокращал дистанцию. Пнул одного из нападавших в колено и тут же, поменяв точку опоры, добавил удар в солнечное сплетение, отбросил охранника в узкий ряд между скамьями. Следом я отклонился, пропуская выпад над правым плечом. Схватил второго за ворот куртки и потянул на себя, заставив потерять равновесие. Доли секунды хватило, чтобы подсечь ему ноги и взять в прочный захват. Я с силой опрокинул его на пол, придавил коленом бок и дернул зажатую руку вверх, выбивая из сустава. Забрать из ослабевших пальцев меч труда не составило. Как и резким ударом ботинка вышибить из противника дух.
На оставшегося охранника ушло меньше минуты. Он с переломанными ребрами едва выбрался из ряда, как несколькими выпадами я обезоружил его и ударом рукояти в висок отправил в беспамятство.
Отец Реджинманд, сообразив, что расстановка сил изменилась безвозвратно, бросился от алтаря к задней двери. Нас разделяло около восьми клафтеров, и добежать до него я бы точно не успел. Взвесив в руке тяжесть металла, я прицелился, выдохнул и в последний момент, когда он уже тянул на себя ручку, швырнул меч, словно короткое копье. Отец Реджинманд заверещал, когда лезвие по касательной затронуло плечо и намертво вонзилось в дверь, пригвоздив к дереву рясу. Пока я спокойным шагом приближался, он безуспешно пытался высвободиться.
– Что же вы так кричите, отче? – Я качнул головой и с силой выдернул меч, чувствуя себя рыцарем из сказки. Только там, кажется, был камень. – Это же царапина, пустяк. А вы даже герра Горста разбудили! Впрочем, к лучшему. Я как раз собирался приводить его в чувство, чтобы продолжить беседу.
Я усадил отца Реджинманда на крайнюю к алтарю скамью и, убедившись, что он не предпринимает попыток сбежать, отошел к Горсту. Тот, издавая мучительные стоны, ощупывал пострадавшее лицо.
– Вы сломали мне нос! – прогнусавил Горст, когда я склонился над ним.
– Но не жизнь. Пока, – заметил я, бесцеремонно влез в его внутренний карман, вытащил листы и, поборов любопытство, сразу убрал к себе в пальто, после чего подал руку, помогая подняться. – Нос я вам вправлю, не переживайте. Копии ритуалов вы, конечно же, сделали?
Горст скривился и, потирая грудь в месте удара, сел рядом со святым отцом.
– Два экземпляра…
– Советую уничтожить. – Я положил оба меча на алтарь в знак мирных намерений. – Имена ваших покровителей?
К чести Горста, неприятную процедуру вправления носа он выдержал спокойно, лишь один раз не удержался от вскрика.
– Могли бы догадаться, – кисло заметил Горст. – Ее императорское величество Мария-Тереза и его высокопреосвященство Лукас Феррер. Уж поверьте, герр Рихтер, подпись триас-приора я знаю прекрасно – каждые изгиб и росчерк.
– Ясно. Что-нибудь еще?
Удивительно, но Горст действительно задумался.
– Не знаю, будет ли это полезно: в письмах говорилось о тварях, которые загонят отряд кронпринца в Миттен. Если я правильно понял из доносов, эти… бесы, да? Они – побочный эффект от появления в городе демона. Напрашивается вывод, что триас-приор знал о ритуале. Или даже сам его спланировал.
Вот оно как. Становится все интереснее.
– Давайте так, Отто. Я оценил вашу попытку усидеть на двух стульях. Понимаю, насколько крепко вы увязли и как мал шанс выбраться живыми. Уничтожьте копии ритуала. Забудьте про него. Не переходите мне дорогу. Прекратите убеждать миттенцев, что я Энтхи. Поверьте, пусть сам я не помню ни единого фрагмента прошлого и не знаю, кто и зачем наградил меня такими силами, если бы был хоть малейший шанс, что я применю их во зло, – Йозеф Херген не позволил бы мне разгуливать по свету. Будьте на моей стороне, Отто, и, клянусь, в конце зимы я сотворю для вас одно чудо. Ну и для отца Реджинманда, так уж и быть.
Поправив пальто и шарф, я уже направился к выходу, как меня нагнал тихий вопрос святого отца:
– Вы совсем не помните, кем были раньше?
Обернувшись, я встретился с напряженным взглядом. В нем еще вспыхивали искры неприязни, злости и немного – разочарования.
– Верно.
– Тогда как же вы утверждаете, что не являетесь Энтхи?
– Я верю айнс-приору Хергену.
– И вся ваша жизнь зиждется на одной вере?! – возмутился отец Реджинманд.