Но почему-то за следующим щелчком последовала еще одна вспышка и я встрепенулась. Что происходит? Это как так? В моем продолговатом мозге где все тихо-мирно раньше происходило, с новой силой завертелись шестеренки. Этот дядька аферист!
- Ах ты ж аферюга!
- Степаныч, это она от тебя всего понабралась, старый ты пень! – заворчала бабуля, прижимая вскочившую меня ближе к себе, к груди, где тихо-мирно билось сердце. Тук-тук-тук. Как будто было не удивленно. Надо же.
Голова повернулась в сторону дедули, который до этого сидел рядом, но того не оказалось. Вот это фокусы…
- Да ты что, голубушка, я же пробую новый агрегат как никак, - и тут высунулась голова дедушки из-под станка от камеры или как его в народе называли. – ты поглянь какая арматура нам досталась, не зря два года в очереди на нее простояли! – и затем продолжил. – ну-ка, располагайтесь-ка по удобнее, сейчас нащелкаю вас красивых таких.
И опять скрылся где-то в глубине. Ух ты, это получается нафоткают нас? Руки сами собой захлопали, и я засмеялась, сползая с бабули и принимая очень серьезный вид именинницы для нового развлечения. Интересно, а мне потом пощелкать дадут? И ножка от хороших мыслей мотнулась. Все-таки скамья была пока что слишком высокой для меня.
- Атаманы у меня выросли, все кровь твоя.
- Ну-ну, не ворчи уж слишком сильно, - «щелк» - зато мы очень смешные. Так, Славушка, сейчас еще одна птичка вылетит, так и-и-ра-з, - и сердце замерло.
А я еще сильнее махнула ногой, не рассчитав, что моя скамеечка может перекачнуться. Сальтуха у меня получилась знатная и фотография кстати тоже, дедуля успел запечатлеть момент моей смешной рожицы и виднеющихся розовых в сердечко ритузов под платьишком. Смешанные на тот момент чувства переполняли меня, когда позади моего дедушки кто-то в преклонном возрасте махнул рукой. Приветливо так, как будто давно ждали, когда кто-нибудь заметит.
- Ты что творишь, непутевый!
- Ба-а, мне больно!
- Дуй сюда окаянный!
- Ба-а-а-а!
А я все так же кричала, не понимая, почему позади родимых людей маячится непонятное создание, плотоядно улыбаясь. Куда же испарилась его прежняя добродушность? И, кто это вообще такой? Что он делает в нашем доме и почему бабушка, смотревшая на него, ничего не говорит. Неужели это их друг? Глаза застелила пелена слез. Да ну их всех, пусть любуются и радуются, что у них внучка плакса.
И в тот момент, меня, всю зареванную поднял дедушка, неся в ванную, чтобы умыть, быстро-быстро так шагая, и я, прижавшись к его шее крепко-крепко, враждебно смотрела на того человека, что начинал «звереть». Как бабуля говорила, со временем с такими эмоциями можно лопнуть как воздушный шарик. Вот пусть и лопается! А я пока чуть подольше пообнимаю своего человека, который только недавно вернулся из путешествия в открытое море.
Ведь дедушка у меня мореход.
- Эге-ге, ну непутевая ты у меня девка, однако, - о, это дедуля говорит.
- Я бабуле скажу, - сразу же ответила.
- Аргумент, лисичка, - и меня отпустили, когда вошли в комнату и включили кран, что маленькой струей зашуршал, ударяясь об раковину и тут же стекая в отверстие. – ну-ка, негоже на день рождение выглядеть как помидор на грядке, - рука, обдатая холодной ходой прошлась по моему лицу. Ай, корябается! – хотя я люблю такие маленькие, пухленькие помидоры…
- Деда, это я толстая значит? – и посмотрела.
- Еще какая!
– Деда-а!
– Степаныч!
– Да иду я! – давая мне мое розовое полотенце, дедушка вышел из комнаты, бурча что-то под нос и оставляя меня на попечительство самой себе. А я, знаете ли, была очень самостоятельной!
Вот поэтому я сильно-сильно, до жжения в пухлых щеках, терла свое лицо, пока не шикнула от ощущения жжения на нем. Теперь то точно вытерла и можно выходить к бабуле и дедуле. Перекинув полотенец, махнула им и зацепила за поручень, что был не особо высоко и стряхнула невидимую пыль с рук. Кто молодец? Я молодец! Развернувшись на маленьких каблучках, резко остановилась, когда встретилась с бездонным взглядом осунувшегося лица. Это был явно не дедушка.
«Сожрать и никому не отдать».
Голова склонилась в бок, не очень естественно.