В каком-то смысле ведь так и было, только виноват был не только он. Зажигалка щелкнула, и сигарета, что уже держалась моими губами подпалилась, и я сделала глубокий вдох, надеясь, что запах так и останется где-то в глубине, затмевая все оставшиеся. Хотелось забыться и закрыв глаза, вовсе не открывать их. Эти карие глаза, на веках которых располагались веснушки. Да они были по всему лицу! Еще и кучерявые рыжие волосы, перевязанные обычно в тугой хвост на затылке. Благо, сегодня я была без него, и голова просто «отдыхала». Срезать из нужно и перекрасить. А вот с лицом – дилемма. Даже никакая косметика не смогла перекрыть эти рыжие пятнышки. Ну никак. Совсем.
Рука откинула сигарету, и я выдохнула, так до конца и не выкурив ту.
- Ну что опять? – спросила, не оборачиваясь назад. Он опять пришел. – Я уже начинаю думать, что по-настоящему слишком сильно в детстве ударилась и ты моя персональная галлюцинация, что бродит за мной по пятам. Но нет! Вас таких море покалено…
- Ты похожа на своего почтившего отца. Такая же безголовая.
- Я не знаю никаких отцов и знать не хочу. – буркнула, закапывая дымящуюся сигарему в земле. Руками сгребая ту в кучку, пачкаясь и занося грязь под ногти. – Если бы была похоже на маму, сказала бы большее спасибо.
- Знаешь, что...
- И знать не хочу, почему меня родители бросили, - и поднялась. В груди яростно щелкнуло. Этот призрак с самого рождения был слишком приставуч и поучителен. Не зря тот всю жизнь работал преподавателем и директором учебного здания. Ему очень это подходило. Голова повернулась в его сторону, вызывающе так, но тот все сидел на траве, что была помята лишь от меня. Его лицо было даже молодо, чем старо, но уже полупрозрачное. Унесенный. Самый обычный и самый натуральный. Руки прошлись хлопком по карманам, ощущая телефон и все остальное, что было с собой. Их я быстро положила обратно, когда размышляла. Уже на автомате. Частенько зависаю так. – кстати, если не ускоримся, то сосед все пирожки бабушкины съест.
А кстати про пирожки отдельная тематика. Уж очень их обожаю.
- Давай-давай, шевели своей прозрачной ягодичной мышцей, желательно двумя, конечно, - и развернулась, шурша травой под ногами. – а то знаю твой черный юмор, больше на такое не клю-ну!
- Когда-нибудь, я тебя все-таки сожру, - ох уж это его бурчание. Сожрет он, как же. Сначала нужно тело у кого-нибудь стырить и уже думать о каннибализме, за который, в прочем, по головке не гладят. А вот одного бывшего блохастого я хотела погладить дома. Ведь тот остался там и ни в какую не захотел плестить с нами по крутым оврагам.
- Обещай только потом не подавиться, костлявая же, - бросила и зашагала прочь, еле различая пошаркивай духа. Бухтение, которое он произносил на непоятном языке, к слову, было очень даже для меня разборчивым. Очень даже слышала всю его натуру обзывания, называемая в мое время - "скряга" . Хотя, что с него взять, нечего, в том то и дело. Рука потянулась к наушникам и защелкнув провод, нацепила на уши те, щелкая кнопкой включения.
Дорога обещает быть долгой.
Конец ознакомительного фрагмента