«Согласен, последний факт придает шкатулке особую ценность». — Голос старика звучал как никогда ясно и отчетливо.
Я чувствовал, как волосы мои струятся по плечам, ощущал холодок от влажной стены и потуже затянул шарф. Лампа под потолком качнулась, что-то скрипнуло, но ни старик, ни Грегори итого не заметили: внимание обоих было приковано к шкатулке и друг к другу.
«Цепи, как вижу, проржавели, — заметил Грегори. — Я могу их снять?»
«Только не здесь», — бросил старик.
«Отлично, — кивнул Грегори. — Тогда будем считать сделку состоявшейся. Однако ты, кажется, хотел еще чего-то? Последняя просьба? Да-да, не отпирайся, я вижу, что это так. Говори. Мне не терпится принести сокровище домой и наконец вскрыть шкатулку. Ну же, что тебе нужно?»
«Пообещай больше никогда не переступать порог этого дома, — заговорил старик. — Пообещай никогда не встречаться с братом. И никогда не раскрывать тайну своего рождения. Тот факт, что ты принадлежишь к нам по крови, должен быть забыт навсегда. Храни этот секрет, как хранил до сих пор. Если твой брат позвонит, не бери трубку, если придет навестить тебя, не открывай дверь. Пообещай, что все выполнишь».
«Ты просишь меня об этом при каждой встрече, — усмехнулся Грегори. — И всякий раз я даю тебе такое обещание. — Он рассмеялся. — Такова всегда твоя последняя просьба».
Он склонил голову набок и доброжелательно, почти с нежностью улыбнулся, но одновременно его улыбка была покровительственной и наглой.
«Ты больше никогда меня не увидишь, дедушка. Никогда. А когда ты умрешь, я не приду на твою могилу. Ты это хотел услышать? Я не буду оплакивать тебя вместе с Натаном. И не подвергну риску разоблачения ни тебя, ни кого-либо из твоих приверженцев. Ну что, доволен?»
Старик кивнул.
«Но если мне не суждено встретиться с Натаном и даже поговорить с ним, — продолжал Грегори, — то и у меня есть требование».
Ребе сделал вопросительный жест.
«Передай брату, что я его люблю. Сделай это для меня».
«Передам», — пообещал старик.
Грегори стремительно подхватил шкатулку, цепи с легким скрежетом скользнули по столу. Он выпрямился, прижимая к груди драгоценную ношу.
Дрожь прошла по всему моему телу, а руки и ноги стали еще сильнее. Пальцы непроизвольно зашевелились, я почувствовал легкое покалывание, как будто в каждую клеточку воткнули множество крохотных иголок. Мне не понравилось, что эти ощущения вызваны прикосновением к шкатулке. Хотя, возможно, причина была в ином: в эмоциональном напряжении, стремлении достичь цели.
«Прощай, дедушка, — заговорил Грегори. — Настанет день, и мои биографы, те, кто пишет историю Храма разума, придут, чтобы внести в анналы и тебя. Они сочинят тебе эпитафию, ибо ты мой предок и потому достоин признания и уважения».
Он еще крепче прижал к груди шкатулку. Ржавые цепи оставляли рыжие следы на отворотах пальто, но он, казалось, этого не замечал.
«Прочь из моего дома!» — воскликнул старик.
«Конечно, до поры до времени тебе не стоит беспокоиться. Нет ни единого свидетельства о мальчике, которого ты оплакивал тридцать лет назад. Я расскажу все только на смертном одре».
Старик медленно покачал головой и промолчал.
«Но скажи, — снова заговорил Грегори, — неужели тебе ничуть не интересно, что все-таки находится в шкатулке и что произойдет после того, как я прочту заклинания?»
«Нет».
Улыбка сошла с лица Грегори. Он пристально посмотрел на деда.
«Ладно, пусть так. Тогда нам, наверное, больше не о чем говорить. Вообще не о чем».
Старик снова кивнул.
Кровь бросилась в лицо Грегори, щеки побагровели от гнева и сделались влажными. Однако у него не было времени выяснять отношения. В очередной раз взглянув на шкатулку, он резко повернулся, поспешил к выходу и коленом распахнул дверь, которая с грохотом захлопнулась за его спиной.
Старик сидел в прежней позе. Мне показалось, он просто рассматривает пыль на столе и царапины, оставленные ржавыми цепями на полированной поверхности. Впрочем, я не уверен.
Тот факт, что Грегори унес шкатулку с моим прахом, никак не повлиял на мое состояние. Я продолжал стоять неподвижно и не ощущал ни малейшего прилива сил. Нет, ему не предназначено стать моим повелителем. Ни в коем случае. Что до старика… Я должен был во всем разобраться.
Когда шаги Грегори затихли, я вышел из укрытия и остановился перед столом, за которым сидел ребе.