Рашель смотрела на меня серьезно, изучающе, словно не до конца верила моим словам. Интимность ситуации ее, похоже, тоже не устраивала.
«Я убил всех троих, — продолжил я. — Ты, конечно, читала в газетах. Я зарезал злодеев их же собственным ножом. Никаких бриллиантов не было. Я видел, как она входила в магазин, но я и представить себе не мог, что они будут действовать так быстро».
Рашель буквально засыпала меня вопросами: «Кто ты? Почему оказался там? Какие у тебя дела с Грегори?»
«Дух, — ответил я. — Но очень могущественный дух, обладающий собственной волей. Тело, которое ты видишь, ненастоящее. Усилием мысли я собрал его из мельчайших частичек. Но пусть тебя это не пугает. Я с тобой и не сделаю ничего, что тебе повредит. Я пробудился от многовекового сна, как раз когда головорезы шли убивать Эстер, но не смог быстро сориентироваться и помешать им».
«Но как моя дочь узнала о тебе?» — настойчиво выпытывала Рашель.
«Понятия не имею, — вздохнул я. — В моем появлении много загадочного. Судя по всему, я пробудился по собственной воле, но с какой-то определенной целью».
«Значит, ты не подчиняешься Грегори?»
«Конечно нет, — заверил я. — Ни в коем случае. Не понимаю, почему ты спрашиваешь. Ты же видела, что я боролся с ним».
«А это тело… — Рашель едва заметно улыбнулась. — Ты говоришь, оно ненастоящее?»
Она смотрела на меня пристально, как будто надеялась увидеть ответ собственными глазами. Я ощутил, как между нами нарастает жар.
Дальнейшее повергло меня в изумление: Рашель наклонилась и прильнула к моим губам. Она поцеловала меня точно так же, как еще недавно, до ее прихода, я целовал Грегори. Ее маленькие губы были горячими и влажными.
Сперва рот мой оставался безжизненным, но через мгновение губы приоткрылись, я с силой прижал ее голову к себе и страстно ответил на поцелуй. Пальцы мои зарылись в густые и пышные волосы на ее затылке.
Потом я отстранился.
Я сгорал от желания. Тело мое было полностью готово. В голове промелькнули слабые отголоски советов и предостережений: «…не растворяйся в ее объятиях» и еще что-то в том же духе. Однако, как я уже говорил, с воспоминаниями я решил покончить.
Но чего добивалась она?
Ее порыв подошел бы скорее молоденькой девушке, чем зрелой женщине, и неважно, умирала она или нет. Губы ее так и остались напряженно приоткрытыми, как будто она по-прежнему целовала меня или готовилась в любую секунду продолжить. Она сохраняла трезвость ума и нисколько не робела ни перед мужчиной, ни перед проявлением страсти. Рашель вела себя как истинная царица, имевшая в жизни немало любовников.
«Почему? — спросил я. — Почему ты поцеловала меня?»
Должен признаться, поцелуй Рашели заметно прибавил мне сил и вдохнул жизнь в орган, предназначавшийся для особой человеческой функции.
«Ты обыкновенный человек, мужчина», — пренебрежительно произнесла Рашель, но голос ее звучал тихо и напряженно.
«Это лестные слова, — признался я, — однако я все-таки дух. Я хочу отомстить за Эстер, но предназначение мое не только в этом».
«А как тебя угораздило попасть на верхний этаж вместе с Грегори? — спросила она. — Ты же знаешь, как он могуществен и влиятелен. Правая рука Господа, основатель Храма божественного разума, спаситель мира, помазанник Божий… — В ее голосе явно слышалась презрительная ирония. — Мошенник, лжец, владелец самого многочисленного флота круизных судов в Карибском и Средиземном морях, мессия всех торговцев и поставщиков деликатесов… И ты утверждаешь, что не принадлежишь к числу его приспешников?»
«Круизные суда? — удивился я. — Зачем церкви круизные суда?»
«Они не только предоставляют пассажирам всевозможные развлечения и удовольствия, но и перевозят грузы. Они заходят в крупнейшие порты мира, — пояснила Рашель. — Впрочем, я понятия не имею, чем он занимается на самом деле, и, наверное, так и не узнаю. Но какие у тебя дела с ним? Не подумай, что я тебе не доверяю и считаю одним из его псов. Нет. Я видела, как ты дрался с ним. А главное, ты помог мне выбраться. Просто все в его доме, все, кто меня окружал, — роботы, марионетки. Как и его приверженцы. — Она заговорила быстро, сбивчиво, и в каждом слове явственно читалось страдание. — Все сиделки, лакеи, посыльные… весь обслуживающий персонал — апологеты его религии. Ты видел толпу возле дома — это тоже члены его церкви. Она раскинула свои щупальца по всему миру. Ее самолеты разбрасывают листовки над джунглями и безымянными островами. — Рашель вздохнула. — И если ты не принадлежишь к числу его марионеток, если увез меня не для того, чтобы понадежнее запереть где-нибудь еще, то как тебе удалось пробраться на верхний этаж?»