Я вдруг отчетливо осознал, что должен был давно проверить собственную силу и почему-то даже не попытался сделать это. Сексуальное влечение Рашели придавало мне сил точно так же, как нескрываемое восхищение Грегори.
Опуская бутылку обратно в ведро, я заметил, что уронил несколько капель на газеты.
Только теперь я понял причину беспокойства Риччи и остальных: во всех журналах были фотографии Эстер, запечатлевшие ее предсмертные мгновения.
Один из журналов поместил фото Эстер на носилках в окружении толпы.
Чей-то голос сообщил, что мы держим курс на Майами и получили разрешение на немедленную посадку, как только достигнем цели.
«Майами…»
Слово показалось мне таким забавным, что я рассмеялся. Оно словно пришло из веселого детского стишка.
Самолет, покачиваясь и время от времени подпрыгивая, мчался вперед. В салоне вновь появилась светлоглазая женщина с бутылкой воды — такой холодной, что не требовалось держать ее во льду. Взяв бутылку, я принялся пить большими размеренными глотками.
Для удобства я откинулся на спинку кресла. О, это были поистине восхитительные мгновения, сравнимые разве что с поцелуем Рашели! Я чувствовал, как вода стекает в горло и продолжает свой путь по телу, созданному с помощью магии, но по моей воле. Я смежил веки и постарался дышать как можно глубже.
Открыв глаза, я увидел, что Рашель пристально наблюдает за мной. Светлоглазая женщина ушла, стаканы исчезли, осталась только бутылка с водой, которую я крепко сжимал в руках.
И тут я ощутил мощнейшее давление. Неведомая сила медленно вжимала меня в кресло, словно предлагая потягаться с ней при помощи магии.
Самолет стремительно набирал высоту. По мере того как он взлетал все выше, давление усиливалось. У меня даже заболела голова, однако я быстро прогнал это ощущение.
Рашель сидела прямо, как на службе, и не изменила позы, пока самолет не выровнялся. За все это время она не проронила ни слова.
Я отсек этот момент по звуку моторов и по тому, как облегченно расслабилась Рашель. Должен признаться, полет не доставлял мне удовольствия, хотя, конечно, приключение было захватывающим.
«Ты живой, Азриэль! Живой!» — мысленно твердил я, не то смеясь, не то рыдая от счастья.
Мне нужно было выпить воды. Нет, не так. Я выпил бы еще воды. А нужды я ни в чем не испытывал.
Но мне следовало узнать, что делает Грегори с моими костями. Пытается ли призвать меня обратно? Я не ощущал никаких отголосков его действий, однако был уверен, что он не сидел сложа руки, и очень хотел выяснить, чем же он занят. А еще я жаждал понять, могу ли заставить свое окрепшее тело раствориться, а потом восстановить его в прежнем виде. Пожалуй, это было главным моим желанием.
Я провел языком по губам, влажным и холодным от воды. Влечение, которое я испытывал к этой бледной женщине, крайне смущало и одновременно раздражало меня. Пора было отбросить все сомнения и наконец стать себе хозяином. Вот что мне следовало сделать. Я желал обладать этой женщиной. Во мне бушевали обыкновенные человеческие эмоции: плотская страсть, вожделение и в то же время стремление одержать верх над Грегори, доказать себе, что, даже владея шкатулкой с прахом, он не имеет власти надо мной.
«Ты испуган, — сказала Рашель. — Не стоит бояться самолета. Полет проходит нормально. Хотя… — добавила она с озорной улыбкой. — Он, конечно, может взорваться и рухнуть в любую минуту. Впрочем, ничего подобного до сих пор не случалось».
Она горько усмехнулась.
«Ты, конечно, знаешь поговорку „убить двух зайцев одним выстрелом“? — спросил я. — Так вот, я собираюсь сделать именно это. Я намерен исчезнуть, а потом появиться вновь. Ты получишь доказательство, что я дух, и перестанешь думать, что вынуждена делиться горем с умалишенным, а я выясню, чем занимается Грегори. Ты же помнишь, что шкатулка с моим прахом осталась у него, а он непредсказуем. Неизвестно, что придет ему в голову».
«Ты хочешь исчезнуть прямо отсюда, из самолета?» — удивилась она.
«Да. А теперь скажи мне, куда мы направляемся в Майами. И где это — Майами? Я встречу тебя у порога дома», — сказал я.
«Не стоит, даже не пытайся», — уговаривала меня Рашель.
«Я должен, — возразил я. — Пора прояснить ситуацию. Эстер для меня словно бриллиант в центре замысловато сплетенного ожерелья. Так куда мы летим? Как мне отыскать Майами? Где это?»