Там стоит кувшин с водой. Иди и напейся, утоли жажду. Ты можешь пить, когда захочешь. Вода сделает тебя сильнее, в какой бы форме ты ни пребывал. Она действует так на всех духов, поэтому они любят влагу. Впрочем, я уже говорил тебе об этом. А сейчас поторопись, ибо я хочу, чтобы ты сделал еще кое-что».
Вода показалась мне удивительно вкусной, и я выпил столько, сколько не смог бы выпить ни один человек. Поставив кувшин на место, я сказал, что готов исполнить любое приказание.
«Я хочу, чтобы ты, оставаясь во плоти, прошел сквозь стену в сад и вернулся обратно. Ты ощутишь сопротивление, но должен будешь его игнорировать. Ты состоишь из иного вещества, поэтому частички твоей плоти без труда проскользнут мимо частичек стены. Попробуй сейчас и тренируйся, пока не научишься без колебаний проникать сквозь любые твердые предметы».
Я с легкостью выполнил задание. Впоследствии я проходил сквозь двери, трехфутовой толщины стены, колонны и мебель. Каждый раз я ощущал противодействие твердых частичек, иногда они серьезно мешали, но стоило напрячь волю, и я безболезненно преодолевал любой барьер.
«Устал?» — спросил Зурван.
Я покачал головой.
«Нет».
«Хорошо. — Зурван удовлетворенно кивнул. — Тогда вот тебе первое серьезное поручение. Отправляйся в дом греческого купца Лисандра, живущего на улице писцов, укради все свитки из его библиотеки и доставь мне. Тебе придется сходить туда раза четыре. Оставайся во плоти и не обращай внимания на тех, кто тебя увидит. Но запомни: чтобы пронести свитки сквозь стену, ты должен спрятать их внутри своего тела, окутать собой. Если это покажется тебе слишком трудным, входи и выходи через двери. Кто бы ни попытался ударить тебя, помни: тебе ничего не грозит».
«А я могу нападать сам?»
«Нет, только если у кого-то хватит сил задержать тебя. Учти, твоему телу не будет вреда от мечей и кинжалов. Но если покусятся на свитки, отшвырни наглецов прочь. Но делай это… осторожно. Впрочем, как получится, зависит от того, насколько сильно тебя рассердят. Оставляю это на твое усмотрение».
Зурван взял перо и начал писать, однако, заметив, что я не двигаюсь с места, оторвался от своего занятия.
«Ну, в чем дело?» — спросил он.
«Я должен их украсть?»
«Ах, Азриэль, мой честный, непорочный дух, все, что есть в доме Лисандра, краденое. Он разбогател, когда персидская армия проходила через Милет. Львиная доля свитков в его библиотеке когда-то принадлежала мне. Он плохой человек, и ты вправе убить его, если захочешь. Его судьба меня не волнует. А теперь принеси мне свитки. Делай, что говорю, и никогда не задавай лишних вопросов».
«Тогда обещай, что не прикажешь грабить бедняков, обижать больных и страждущих или наводить страх на покорных и униженных».
Зурван поднял на меня взгляд.
«Мы уже обсуждали этот вопрос. А твои речи так же высокопарны, как надписи у подножия статуй ассирийских царей».
«Я не хотел отнимать у тебя время своим многословием», — сокрушенно произнес я.
«Больше всего на свете я ценю порядочность, — продолжал Зурван. — Постарайся не забывать мои уроки. Я отношусь с любовью даже к безмозглым духам, которые мне прислуживают, но Лисандр — воплощение порока, он ворует и перепродает краденое ради прибыли. Он даже не умеет читать».
Работа была не слишком приятной, но легкой. Пришлось лишь отпихнуть с дороги нескольких слуг. В три приема я перенес всю библиотеку моему повелителю. С первой охапкой свитков я вынужден был протискиваться в двери, поскольку не сумел укрыть их внутри себя, но потом все заладилось. Я обнаружил в себе одну способность, о которой не предупреждал Зурван, — в момент проникновения сквозь твердые предметы я как бы растягивал тело до нужных размеров. Сделав это открытие, я смог полностью обволакивать собой свитки, а миновав препятствие, принимать прежнюю человеческую форму и идти дальше с драгоценной ношей в руках.
Не желая скрывать что-либо от учителя, я продемонстрировал ему этот трюк, когда в последний раз возвращался из дома Лисандра. Я поник сквозь стену кабинета с огромным грузом, сделавшись сперва непомерно большим и тут же приняв нормальный вид, и положил награбленное перед учителем.
Он смотрел на меня совершенно спокойно. Тогда я сообразил, что с самого появления я не переставал удивлять его, но он старался, чтобы я не прочел это в его глазах. Однако страха он явно не испытывал.
«Да, ты прав, я тебя не боюсь, — прочитав мои мысли, подтвердил маг. — Однако как мужчина, к тому же маг и ученый, я не могу позволить себе проявлять чувства или повышать голос».