Генри Каттнер
СЛУГА
1. Глаз
Сигнал поступил вскоре после полуночи: красная лампочка сообщила о чрезвычайном положении. Но всем известно, что ЧП — это лишь начало. По-другому не бывает. С тех пор как мутировало племя арахнидов Чикагского Кольца, рисковать стало не с руки. Человечество дышало на ладан, но мало кто понимал, что мы на грани вымирания. Никто, кроме меня и мне подобных.
Об этом знали все в Лаборатории биологического контроля. Любому, кто не пережил Трехчасовую войну, такая перспектива показалась бы абсурдной. Даже нам не верилось. Но одно дело — верить, а другое — знать наверняка.
По миру разбросано четыреста три Кольца, и каждое из них — потенциально смертоносная штука.
Наша лаборатория находится к северу от Йонкерса. Вернее, раньше тут был Йонкерс, а теперь — заброшенные руины. Пустырь. Ясное дело, шесть лет назад атомный заряд жахнул не по Йонкерсу. Он жахнул по Нью-Йорку, но радиация расползлась так, что уничтожила и Йонкерс, и другие города аж до самого Уайт-Плейнз. Всем, кто пережил Трехчасовую войну, известно, что стало с Нью-Йорком и окрестностями после взрыва.
Война закончилась невероятно быстро, но главную опасность представляло ее эхо, бомба замедленного действия, способная стереть с лица земли всю цивилизацию. Впрочем, это пока под вопросом, а мы делаем, что можем: проводим лабораторные работы и запускаем самолеты-разведчики.
Мутации. Вот в чем главная опасность.
Я же специалист по мутациям. Поэтому записал видеорапорт на офисный тикер, нажал пару кнопок и обернулся к Бобу Девидсону. Он уже две недели как мой новый ассистент. Пока что смотрит, как у нас все устроено.
Уильямсу, моему помощнику, полагался отпуск, вот я и решил взять ему на замену юного Девидсона.
— Сгоняем проверить, Дейв?
— Ну а как же. Значит, тревога? ЧП?
Я придвинул микрофон и приказал:
— Высылайте подкрепление. Разбудите Уильямса, пусть заступает на трудовую вахту. И вертолет подготовьте, как-никак красный уровень угрозы. — Повернулся к Девидсону. — Рутинная процедура, если обойдется без сюрпризов. Информации пока немного, но лучше не рисковать. Судя по данным воздушной разведки, обрушение в Кольце Семьдесят-Двенадцать, а вокруг него — подозрительная активность.
— Там, где на прошлой неделе упал авиалайнер? — оживился Дейв. — Есть какие-нибудь новости насчет пассажиров?
— Никаких. Даже если бедолаги выжили при падении, их прикончила радиация. Так что дело можно закрывать. Хотя… вдруг самолет найдем? — Я встал. — Не исключено, что все это пустая затея, но с Кольцами шутки плохи. В общем, полагаться на авось нам нельзя.
— По-любому там что-то интересное, — кивнул Дейв и последовал за мной к выходу.
Мы заметили его издали. Этих штуковин четыреста три на поверхности планеты, но до Войны никто и знать не знал, что такое Кольцо, а представить его по сухому описанию весьма непросто. Надо прочувствовать эту скорбную опустошенность, когда летишь над голым расплескавшимся камнем, где до скончания века не появятся никакие растения, и видишь в этих омертвелых декорациях кипучую жизнь Кольца.
Живой периметр, созданный самой Смертью. Солнцеподобная энергия бомб дала толчок жизни — новым неведомым мутациям. Жизни, которая менялась, меняется и будет меняться, пока мир снова не войдет в равновесие, уничтоженное трехчасовым бедствием космических масштабов. Все мы до сих пор содрогаемся от последствий катастрофы.
А когда равновесие восстановится, человечество уже не будет господствующим видом. Вот почему мы держим Кольца под неусыпным наблюдением. Время от времени проходимся по ним с огнеметами. Понятно, что выкорчевать ростки такой жизни можно лишь ядерными ударами, но это не выход: новые атомные бомбы — это новые Кольца, а у нас и со старыми хватает проблем.
Гидроголовая задача, не имеющая решения. Остается лишь наблюдать, выжидать и готовиться к худшему.
В мире все еще царила тьма, но Кольцо лучилось светом: испускало диковинное блеклое сияние, которое могло означать что угодно. Раньше такого сияния не было. Вот, собственно, и все, что мы узнали.
— Дай-ка сканер, — велел я Девидсону.
Он протянул мне маску, я зацепил крепления за уши и поправил монокулярный визор, ожидая, что тьма растает в инвертированной картинке прибора ночного видения.
Ну да, она растаяла, но толку от этого было немного. Я видел негативы деревьев и призрачно-бледные очертания разбитых домов на фоне кромешной тьмы, но в пределах Кольца — ровным счетом ничего.