Расстегнув пиджак, Лейк сел на стул, напротив Френи Колдсмит. Инспектор отметил, что за эти пару дней она похудела. Серый цвет лица также не добавлял ей привлекательности. Она опустив руки пустым взглядом смотрела на стену позади инспектора. Потрясающая женщина! Рассказала замечательную историю о вышедшем из строя роботе-дворецком, устроившим самосуд в их доме. И факты подтверждали это. За одним исключением.
- Обычно, а таких случаях, я говорю «у меня есть к вам пару вопросов», - улыбнулся Лейк. - Но не в этот раз. То, что вы рассказали осталось в протоколе, к этому мы еще вернёмся. Сейчас я хочу рассказать вам одну историю.
Френи Колдсмит дернула плечами.
- Жила была семья. Все у них шло прекрасно: муж работал в известной фирме, жена ухаживала за домом. Все бы ничего, да только в один день жена узнает, что муж ей изменяет. Развод дело хитрое, по брачному договору все останется у мужа. Жену это бесит. Гонимая местью, она уговаривает мужа купить робота-дворецкого и получает права администратора, чтобы иметь возможность влезть в его систему. Но как это сделать? Ведь она не понимает в технике? Тогда она звонит брату, который работает в мелкой конторке по починке таких вот роботов и все рассказывает ему. Когда муж уезжает на работу, приходит этот брат, забирается в прошивку робота и удаляет важные данные - законы человеческие. И самое интересное - оставляет маленькую строчку в коде, которая означает «тело мужа без признаков жизни НЕ является трупом». Жена дает наставление роботу отравить мужа за обедом, подсыпав в чай некий порошок. Порошок опасный, вызывает остановку сердца, а следы его в течении часа бесследно растворяются. Обед в воскресенье у мужа как обычно, в 14:00, а через час должен был прийти брат и вернуть робота в прежнее состояние, предварительно стерев память об этом дне. Вы спросите, почему она не сделала это сама? Кто знает? Возможно, испугалась. Она же, в конце концов, человек. Как бы то ни было, сам спектакль она решила проспать, наглотавшись снотворным.
Инспектор остановился, переводя дыхание. Френ слегка дрожала. Она подняла руки и скрести их на груди. В глаза по прежнему старалась не смотреть. Разглядывала несуществующие пылинки на плечах Лейка.
- Знаете, все могло бы получиться. Хотите скажу, что пошло не так?
Веки Френ задрожали.
- Время. Всему виной обычное время. Когда ваш брат изменял прошивку робота, он, видимо, изменил также часовой пояс, по которому жил робот. Случайно. И когда Генри вернулся, как это и было положено, в 15:00, ваш муж еще был жив, так как по внутренним часам робота было только 13:47. Возможно, брат испугался. Или разозлился, увидев перед собой мужа-изменщика, какая теперь разница. Главное - произошла стычка, в следствии которой один убил другого. Робот видел все это и записал. Ваш муж погнался за роботом, видимо, стараясь уйти от ответственности. Дворецкий спрятался в спальне, муж пришел туда и произошла очередная стычка. Но Генри, оперируя мозги робота, сам того не подозревая, зацепил еще один файл - законы роботов. А конкретно «Не причини вред человеку». Все мы понимаем, драться с роботом - самоубийство. Так и оказалось - дворецкий задушил вашего мужа. А вы, нашли пистолет, выпустила всю обойму в голову робота и вызвали полицию.
Инспектор наклонился к Френ через стол. Та отодвинулась, запрокинув голову.
- Вот только роботы устроены не так, как люди, Френ. В голове не умещается вся начинка, необходимая для управления. Генри тебе не сказал?
Френ закрыла глаза.
- Память Хенди находилась там, где у нас сердце. Поэтому все произошедшее он сохранил. А сегодня утром специалисты из компании, которая его произвела на свет, расшифровали. Порошок мы нашли на кухне, рядом с тарелкой грибного супа.
Инспектор поднялся со стула. В начале, он хотел задать только один вопрос - разве не проще было сделать все самой? Зачем эти сложности с роботом? Лейк лично казнил по дюжине человек каждый месяц. Так контролировалась численность населения и поддерживался порядок в стране. Но сейчас он вспомнил, как сам просыпался в холодном поту после первого убийства. После третьего. После пятого. Девятого. Когда в твоей руке оружие - все становится по другому.
А жалость друг к другу еще теплилась в людях. Съедала их изнутри. Яростным протестом проносилась по венам, приказывая принести себя в жертву, нежели стать хозяином положения. Все эти чувства... Превратились в зеркало, в которое противно смотреть. Это нам только мешает. Эмоции служили для оценки человеком окружающего его мира. Раньше. Теперь есть закон.