И пускай Алан сказал много слов, о чести Темных. Утверждение само по себе звучит нелепо! Да, у темных может быть честь, но они понимают ее по-своему. Так как захотят. И меняют, наверняка, в угоду момента. Не исключено, что он просто пытался оправдать родителей, прежде всего, в своих собственных глазах. Не исключено, что и я на его месте вел бы себя так же. Начал бы стесняться родителей, пути, который они избрали, и пытался бы их всячески выгородить.
Будь я на месте, Алана, вел бы себя так же. Если бы что-то случилось с папой или мамой, я бы сделал все, что в моих силах, лишь бы выручить их. И неважно, чтобы мне пришлось для этого сделать, на что пойти. Если и стоит за что-то рисковать своей жизнью, то за то, или за тех, кого всем сердцем любишь. Но для Алана все было гораздо сложнее. Если ему все удастся, то не исключено, что с родителями они уже никогда не станут близки, а, при определенных обстоятельствах, и вовсе могут стать врагами. Которые никогда не примут твою сторону, а между вами навсегда установится незримая граница. Как с этим жить дальше? Смогут ли они принять выбор сына? Смогут ли жить с человеком, исповедующим совсем другие, противные их собственным, идеалы? Который, в случае войны, окажется по другую сторону баррикад. Смогут ли люди, принять такого сына или нет, и сможет ли он сам принять их теперь?
Я не удержался и спросил об этом у Алана, хотя и понимал, что зря так поступаю.
— Я много думал об этом, — ответил Алан. — Сначала родители обрадуются свободе, обрадуются мне. Но потом узнают, какой ценой досталась эта свобода и благополучие. — В темноте было слышно, как сейчас, от бессильной злости, скрипят зубы друга. — Я не знаю, как они это воспримут. Хочу верить, то все будет, как прежде, и понимаю, что вряд ли так получится. Что будет потом, не имеет значения — главное вытащить их, а там, я согласен принять любое их решение. Пусть даже изгнание. Это того стоит.
— А что это за тюрьма такая? — спросил я.
— Это не просто тюрьма, это настоящий Ад в миниатюре. Туда отправляются противники Света. Там они проживают жизнь, полную мук.
— Их пытают? — я разинул рот от удивления. Как-то не вязалось такое наказание, в моем представлении, с делом Света.
— Не совсем. Пленников, раз за разом, заставляют переживать худшие поступки их жизни. Заново вспоминать вещи, за которые когда-либо было стыдно. Надсмотрщики считают, что только так, можно подтолкнуть преступников к искреннему раскаянию и, в конечном итоге, смирению. Только представь, когда вся твоя жизнь состоит из одних грехов. Когда ты постоянно живешь в плену поступков, которые старался забыть всю жизнь, которые старательно искупал. Чем тяжелее грехи, тем хуже жизнь. Многие люди сходят с ума от этого.
— Но ведь есть люди, которые совершают ужасные поступки, и никогда не раскаиваются в совершенном.
— На них тоже находят управу. Для убийц, погрязших в грехе, воссоздают сцены убийств, где на месте жертв родные люди. Тех, кого ему станет страшно убивать. Или убийца увидит на месте жертвы самого себя. И станет убивать себя раз за разом, испытывая на себе все страдания жертвы. От этого нельзя скрыться. Подобные, как это называют в тюрьме, испытания, абсолютно реальны. Человек не осознает, что это всего лишь морок. Для него, это самая взаправдашняя реальность, из которой не вырвешься.
— Ну, а если в тюрьме окажется праведник, который просто встал не под те знамена?
— Нет в жизни людей, которые ни о чем вообще не жалеют. Такие, даже самые мелкие грешки, они будут переживать раз за разом, страдая при этом, возможно даже сильнее, чем самые отпетые из убийц. К примеру, в детстве, ты солгал родителям — и очень долго потом мучился, ночей не спал, испытывая стыд от содеянного, и чувство страха — вдруг обман раскроется. Казалось бы, ерунда, но представь, что яркие детские эмоции вернуться к тебе и будут усилены многократно — и так по любой мелочи, по любому проступку — по замкнутому кругу. Ведь нет ничего сильнее раскаяния честного человека. Он сам осудит себя так, как этого не сможет сделать ни один судья, — Алан замолчал. Я услышал булькающие звуки. Утолив жажду, Алан продолжил. — У Света очень много средств, чтобы человек в полной мере осознал всю ошибочность своих поступков. То, что я рассказал, это наиболее часто используемое средство, о котором постоянно рассказывают освобожденные узники.
— Из этой тюрьмы реально можно выбраться самому? — удивился я.
— Конечно же! Смысл этого заключения состоит в том, чтобы не уничтожить человека, не сломить его, а заставить осознать и искупить свои грехи. Стать лучше, чем был при жизни на свободе. Едва только человек раскается, искренне отвергнет Тьму, его тут же выпустят на свободу.