— Это хорошо в случае с убийцами. Но ведь твои родители, ты сам говорил, люди чести. Им, что придется отречься от Тьмы?
— Да, именно так. Отречься от Тьмы, и принять Свет. Я знаю своих родителей — они никогда не пойдут на предательство своих идеалов. Они будут мучиться, пока не умрут. Я не могу позволить, этому совершится!
— Понимаю тебя, очень хорошо понимаю. Алан, мне сложно представить, что ты испытываешь, даже просто все это сейчас рассказывая. Я надеюсь, что никогда не окажусь на твоем месте. Ты можешь рассчитывать на меня — я сделаю все, чтобы помочь тебе. Просто говори, что я должен буду делать, и я сделаю это. Никаких больше расспросов. Сам все расскажешь, когда посчитаешь нужным.
— Договорились! — рассмеялся Алан.
Глава 23. Энулы
В дверь тихо, но настойчиво постучали.
Алан резко оборвал смех. Я услышал, как приглушенно щелкнул предохранитель пистолета. Скорее всего, это были дядя Антон или Алхимик, и мой друг тоже это прекрасно понимал, но, на всякий случай, решил перестраховаться. Его излишняя настороженность начала меня утомлять, но сейчас она была обоснована.
На всякий случай я достал из-под подушки свой пистолет и взвел курок. Осторожность не повредит.
В дверь вновь постучали. На этот раз куда громче.
Мне удалось услышать шепот из-за двери: «Ребята, откройте! Это Антон».
Эти слова услышал не только я, но и Алан. По крайней мере, с его кровати раздался вздох облегчения, а следом, шлепанье босых ног по полу.
— Вы рано пришли. Мы вас не ждали, — сказал Алан, открыв дверь.
— Простите, ребята.
— Ничего страш…
Алан не успел договорить.
Я услышал только резкий шлепок удара, и грохот от упавшего на пол тела. Я вскинул руку, собираясь начать стрелять в дверной проем, в котором угадывался силуэт человека. Но не успел. В комнате включили свет. Яркая вспышка ударила по глазам, лишая зрения. Помимо собственной воли, чисто инстинктивным движением, я закрыл глаза рукой, с зажатым в ней пистолетом. А уже в следующий миг, скулу обожгло огнем боли. Сильный удар отбросил меня на подушку. И тут же новая боль, на этот раз в правом запястье, заставила разжать пальцы, и выпустить пистолет.
Я попытался подняться, но понял, что меня надежно удерживают — прижали к кровати, уперев колено в мою грудь. Последнее, я выяснил опытным путем — пару раз дернулся и ощутил боль в грудине. Больше решил не трепыхаться, тем более что шансов вырваться, не видел.
В комнату зашло несколько человек. По крайней мере, я слышал звук шагов нескольких людей. Плюс, кто-то еще держал меня, и громко матерящегося сквозь зубы Алана.
Попались мы как-то глупо. Нас повязали как котят, не позволив оказать даже малейшего сопротивления. Взяли полусонными и уставшими, когда мы не ожидали нападения. Впрочем, что-то мне подсказывало, что такие дела, как раз, так и проводятся — тихо, быстро, в самый неожиданный момент.
Да еще на их стороне оказался дядя Антон. Постучи к нам в дверь вместо него горничная, мы бы насторожились и оказались худо-бедно готовыми к нападению. А тут предательство человека, которому мы, ну я уж точно, доверял.
Как он посмел так поступить? Зачем? Почему?
Почувствовав, что глаза больше не болят, я решился разлепить веки.
Первое, что я увидел, это мужик, прижимавший меня к кровати. Он вовсе не казался свирепым или кровожадным. Абсолютно спокойное выражение лица, на котором не читалось даже малейшего отблеска эмоций. Лет, приблизительно, тридцати. Одет, в грубо пошитый плащ, темно-коричневого, практически черного, цвета. В глаза, при первом взгляде на него, бросались две вещи. Первое, у него не было ни малейшего намека на бороду, что для этого мира, как минимум, странно. И второе — отсутствие правого глаза. Вместо него, глазницу прикрывала повязка черной ткани, из-под которой виднелись края, уродливого шрама.
— Отпусти, мальчишку, — раздался спокойный, но властный голос, со стороны окна.
И мужик тут же, меня отпустил.
Я поднялся на кровати, уперев локти в подушку. Вставать не решился. Испугался, что неправильно поймут, и снова обездвижат.
В нашем маленьком номере как-то сразу стало тесно. Мужик со шрамом, державший меня, отошел к стене. Возле входа, стояло еще двое мужчин, в таких же уродливых плащах. Еще трое возле стола. За столом сидел только один, а двое других, стояли у него за плечами, как охранники.
Алан сидел на полу, и задумчиво потирал, синяк под глазом. Он, как и я, не решался подняться на ноги, ожидая следующего шага незнакомцев.