— Понятно.
— Слушай, смотри какие звезды!
Мы даже не заметили, как вышли из города. Теперь дома не загораживали вида, и можно было насладиться звездным небом, казавшимся бесконечным, безо всяких преград. Звезд было еще больше, чем в первую ночь моего пребывания в этом мире. Картинка была просто феерической. Свет двух лун падал на траву, придавая ей оттенок чистейшего серебра. Мы стояли в ночи, а перед нами играло волнами серебряное море.
Дана, как и я сейчас смотрела на небо, и лицо у нее было восхищенно-мечтательное. Звезды осветили ее лицо, наполнив его чистым серебристым сиянием. Она стала похожа толи на прекрасную эльфийку, толи на ангела, по недосмотру спустившегося с небес.
По небосводу пролетела яркая звезда, оставляя за собой серебристый хвост.
— Звезда упала, — тихо сказал я. Говорить нормальным тоном не хотелось — боялся нарушить сложившуюся романтическую обстановку. — В моем мире, в таком случае, загадывают желание и, считается, что оно должно непременно исполниться.
— Хорошо, я загадаю, — сказала, Дана и прикрыла глаза. На губах у нее играла загадочная полуулыбка. Она стояла, подставив лицо лунному свету, а я любовался этой необыкновенной девушкой.
Вдруг она сейчас не просто так стоит, закрыв глаза? — осенила меня догадка. Вдруг, ожидает от меня первого шага! Может набраться смелости и наглости и поцеловать ее? Независимо от ее реакции, мое загаданное желание будет исполнено!
— Все, я загадала, — сказала, Дана, глядя мне в глаза. — Ты прав вечер просто чудесный!
Да уж романтика буквально везде. Love is all around us — как поется в одной старой песенке.
Для полноты картины, не хватало только музыки. Тихой такой, печальной.
Как раз такой, какая сейчас и звучала!
У меня что, из-за длительного перевозбуждения начался бред? Только подумал о музыке, и вот она. А может мне все просто, кажется? А на самом деле нет, ни Даны, ни музыки, ни вечера, нет ложки, есть только я сидящий в комнате с мягкими стенами?
— Ты слышишь музыку? — спросил я у Даны.
— Да, конечно, — она вдруг счастливо заулыбалась. — Ты себе представить не можешь, как нам невероятно повезло!
— Почему? — удивился я.
— Не каждому позволено услышать их музыку! А нам разрешили!
У меня начали закрадываться подозрения, что брежу ни я один. Дана начала говорить какие-то уж совсем странные вещи.
— Пойдем. Мы должны это увидеть! — она схватила меня за руку. — Я сама о подобном только в сказках читала. Вот уж и не думала даже, что когда-нибудь смогу все увидеть собственными глазами! Только иди потише, а то они могут испугаться.
— Да кто может испугаться?! — я абсолютно ничего не понимал.
— Тише ты, — Дана, прижала пальчик к губам, призывая меня к молчанию. — Потерпи, скоро сам все увидишь.
Мы тихонько пробирались сквозь море травы. С каждым новым шагом музыка звучала все громче и отчетливее. Она была сплетена из звуков арф и скрипок. Она затрагивала в моей трепещущей, смятенной душе новые, еще невиданные струны, заставляя сердце замирать в предвкушении чего-то большого, чего-то невероятно приятного, что должно было вот-вот произойти. Это была музыка странствий, музыка надежд и мук любви. Она была написана будто специально для этого вечера.
Наконец мы выбрались из травы. Возле дерева обнаружилась небольшая полянка примерно десяти метров шириной. С этой поляны и доносились те чудесные звуки. Извлекали их из маленьких скрипок, арф и, что удивительно, гитар крохотные эльфы, летавшие над поляной. Они напоминали собой светлячков, по крайней мере, свет от них тоже исходил, и довольно яркий, только были куда больше по размеру — где-то с ладонь взрослого мужчины. Это были маленькие человечки, не чем не отличимые от обычных людей, только со стрекозиными крыльями за спиной. Они кружили над поляной, в метре над землей, наполняя ее светом, исходившим от их маленьких тел.
— Это феи, — тихо сказала Дана. — На свете мало людей, которые могли бы похвастаться тем, что слушали их музыку. Еще меньше тех, которые видели их воочию.
— Получается, что нам повезло вдвойне?
— Да.
И в этот момент феи, а не эльфы, как думал я, начали петь. Не стоит и говорить, что голоса у них были стол же чудесными, как и музыка — напоминали журчанье звонкого ручья. Пели они на своем языке, который не смог перевести даже переводчик. Я не понимал, о чем они поют, да это и не требовалось. Баллада не нуждалась в переводе. Она звучала больше для души, чем для слуха, и сердце служило мне переводчиком.
— Пойдем танцевать? — предложила Дана.
— А они не улетят? — испугался я.