— Это, какими же?
— Древними, бессмертными, мудрыми созданиями, которые пьют кровь лишь из необходимости поддерживать в себе жизнь, — поделился я своими знаниями, почерпнутыми из прочитанных книг.
Алан, услышав это, расхохотался.
— Не знаю, кто тебе сказал, но, поверь мне, большей глупости я не слышал уже очень давно! — Он утер рукавом выступившие слезы. — Из всего, что ты сказал, истинно лишь то, что они пьют кровь! Вампиры не бессмертны — они живут всего лишь несколько лет, прежде чем превращаются в прах. Они разумны примерно в той же, степени, что и собаки. Никакого интеллекта, никаких воспоминаний о прошлом, никаких планов. Все, что им требуется — кровь, и ради нее они пойдут на все, потому что лишены страха смерти и практически не чувствуют боли. Их не сковывает мораль, им не ведомы жалость и сострадание. Они хитры, выходя на охоту, сильны и дьявольски проворны — без оружия, шансов выжить против них у человека совсем не много. Тебе невероятно повезло.
То, что Алан сейчас поведал, не очень вязалось с образом вампиров, ранее сложившегося у меня в голове. Зато полностью соответствовало описанию той твари, с которой мне пришлось сразиться.
— Эр Серхио! — вскричал я, потрясенный озарением.
— Да?
— Вы в опасности!
— Почему? — мужчина оглядел комнату. — Вроде все в порядке.
— Да я ни вас конкретно имею в виду, а весь ваш мир!
— Скорее всего, вы правы, — он достал из кармана тонкую сигару, раскурил ее и глубоко затянулся, выпустив струю дыма под потолок. — Вы правы.
Он курил и молчал, а по его лицу невозможно было прочитать, о чем он думает и какие эмоции испытывает, так как оно было абсолютно бесстрастно.
— Вы, правда, не можете причинить вреда другим живым существам? — робко поинтересовался я.
— Совершенно верно.
— Даже вампирам?
— Даже им.
После этих слов мне к горлу подкатил ком.
— Но вы ведь смогли вырубить Алана!
— Да, смог. И мог бы повторить этот фокус еще раза четыре, после чего, мои силы просто иссякли бы. И что толку? Ну, смогу я обездвижить вампира, на некоторое время, только он все равно придет в себя.
— А моряки? Охотники?
— Охотники у нас одно название, — усмехнулся эр Серхио. — Выдержки хватает лишь на то, чтобы поставить в лесу капкан, а потом достать из него добычу, и не лишиться при этом чувств. Моряки же, более, скажем так, закалены. Им приходится рисковать каждый день в плавании и брать в руки оружие, для спасения своих жизней. Только вот не уверен я, что они будут делать, когда опасность будет исходить не от свирепого морского исполина, а от существа, весьма похожего на человека. Смогут ли взять оружие и сразиться? Да даже если возьмут — они не воины, у них нет специальных навыков для боя, и им постоянно придется превозмогать себя, чтобы причинить вред другим живым существам.
— Так это же вампиры!
— Ну и что? Они живые существа, пускай и отличные от привычных людей. Для любого из нас, даже для моряка, если он прикончит вампира, это станет сильнейшим эмоциональным шоком. И, потом, каста моряков у нас хоть и многочисленна, но занимает вовсе не доминирующее положение. Их, максимум, ну процентов пять от общего населения. Никак они не годятся в спасители мира, хотя бы в силу своей малочисленности — эр Серхио горько усмехнулся. — Вампиры же, как сказал Алан, сильны и беспощадны. К тому же, с каждым днем, с каждой новой жертвой, их численность увеличивается.
— Нельзя же просто так сидеть, сложа руки! — не выдержал Алан. — Нужно брать оружие и защищать самих себя, если возникнет такая необходимость! А необходимость такая возникнет и уже скоро. Вы же сами, эр Серхио, это прекрасно понимаете. Причем опасность будет угрожать вам всем, всему вашему миру, и отсидеться не выйдет!
— Понимаю, — кивнул эр Серхио и затушил сигару. — Только что прикажете делать? Девяносто пять процентов жителей нашего мира, не смогут убить другое живое существо, пусть даже это будет вампир. Такое вот миролюбие, которое вам представляется чем-то ненормальным, просто так не преодолеть, всего лишь сказав себе: «надо». Люди не смогут взять оружие в руки, даже для того, чтобы защитить свою жизнь или жизнь своих близких. Это свойство нашей натуры и его не преодолеть одним лишь усилием воли.
— То есть, если вампир станет лакомиться близким человеком, то мужчина не поспешит на помощь?
— Нет, он будет стоять, и смотреть, как едят его жену, мать или сына и ничего не сделает. Он начнет биться в истерике, от собственного бессилия что-либо изменить, но сам не нападет.