— Но это ведь не нормально! Человек должен защищать свою семью. Да себя, наконец!
— Не нормально причинять вред другим людям! Не нормально их бить и ненавидеть. Абсолютно аморально убивать, — эр Серхио перешел на повышенные тона. — Не нормально бросать своих детей на произвол судьбы, нельзя издеваться над другими людьми, нельзя красть, насиловать, лгать, предавать — это все не правильно! Вы оба выросли в неправильных, с моей точки зрения, мирах! Очень не справедливых. Вы не можете учить меня, как мне поступать, хотя бы потому, что я старше вас обоих вместе взятых. Мы выросли с вами в разных условиях. Вы не поймете меня, потому что воспитывались иначе. Мы с вами разные в самом главном, в душе, хотя идентичны физически. Мы совсем разные, не смотря на всю нашу похожесть. Да, у нас нет шансов, да, мы все обречены на смерть, но мы готовы принять такую судьбы. Мы очень долго жили в раю, и приход тьмы был лишь вопросом времени.
— Тьму можно прогнать! — твердо сказал Алан. — Этого нужно всего лишь захотеть.
— Конечно, можно, если есть свет. Фонарь, факел, свечка на худой конец. А у нас ничего этого нет. И это не совсем еще тьма — пока это лишь предзакатные сумерки. Мы, и многие поколения наших предков, жили при свете дня, теперь пришло неминуемое время ночи. С этим ничего нельзя поделать.
— Вы же своим бездействием обрекаете на смерть не только себя, но и Дану, — горько сказал я, обращаясь к доктору. Мне стало тяжело смотреть на этого человека, сдавшегося раньше времени. Нужно биться до конца, до последней капли крови и даже умирая, нельзя сдаваться. Но я знал, что какие бы слова сейчас не говорил, ни что не заставит думать доктора иначе.
Наверное, эр Серхио прав, мы слишком разные.
Не хотелось больше ни о чем разговаривать. Даже находиться в одной комнате с доктором стало противно. Я опустил взгляд и принялся изучать рисунок на одеяле.
— Ты ошибаешься, — холодно сказал он и даже не посмотрел в мою сторону. — Вред моей дочери я не позволю причинить никому! С Даной все будет в порядке. Она покинет наш мир и направится на Станцию. Я смогу ее убедить, а если и не смогу, то заставлю. Но я ее уберегу.
— Заставите так же, как заставляете выйти замуж?
— Поражен вашей осведомленностью, — эр Серхио задумчиво посмотрел на меня. — Именно так я и планирую поступить. Свадьбу же придется ускорить, раз опасность действительно существует и она столь реальна.
— Может быть, тогда всем лучше переселиться на Станцию?
— Я не могу говорить за всех. Каждый будет сам решать для себя, что лучше, остаться здесь или попробовать начать новую жизнь в новом мире.
— Уверен, что на Станции вам помогут! — заверил его Алан. — И Свет тоже не останется в стороне…
— Приятно слышать. Но, повторюсь — это будет сознательный выбор каждого взрослого человека. Никто и никого не к чему принуждать не станет. Я же здесь родился, вырос, и умереть планирую тут. Не важно, по какой причине произойдет это печальное, но неизбежное событие. Здесь прошли все самые счастливые моменты в моей жизни. Здесь похоронены моя жена и родители. Я не собираюсь отсюда уходить. Это мой дом, и без него не будет меня.
— Если дом загорается, огонь пытаются потушить. Если и это не удается, то дом бросают, а потом отстраивают заново, очень часто на новом месте, — возразил ему Алан.
— Это явно не тот случай.
— Эр Серхио. А почему вы не обратитесь за помощью на Станцию? Уверен, что они не откажут вам в помощи. Несколько профессиональных солдат, смогут навести порядок! — Алан часто закивал, выражая согласие с моими словами.
— Этот вариант абсолютно исключен. Мы никому не позволим вмешиваться в нашу жизнь. Это дело и проблема только нашего мира, и посторонние здесь ни к чему.
— Значит, вы все умрете, — тихо сказал Алан, и было видно, как тяжело ему дались эти слова.
— Видимо да. Если не случится чуда.
В комнате повисла тишина. Все, что можно было сказать, уже было сказано. Эра Серхио было не переубедить.
— Заболтался я с вами ребятки. С тобой, Артем, вижу все в порядке, так что я, пожалуй, пойду, а то завтра рано вставать. Спокойной ночи, ребята.
— Спокойной ночи, — ответили мы безо всякого оптимизма.
Настроение было, хуже не придумаешь.
Эр Серхио вышел, прикрыв за собой дверь
— Знаешь, я, пожалуй, тоже пойду. Завтра, действительно рано вставать.
— Боюсь, я не смогу уснуть.
— Задел тебя этот разговор? — Алан поднялся со стула.
— Еще как! Не представляю, как можно так жить, полностью доверившись судьбе!
— Не унывай.
— Боюсь, не получится.