— Но ведь ты получишь их разрешение!
— Разрешение негласное, которое они никогда не подтвердят, если вся эта история вдруг всплывет. Нам нужно их разрешение, как представителей этого мира. Пускай формальное. Пускай оно идет вразрез с волей народа. Но оно развязывает нам руки и позволяет сделать все, чтобы избавить этот мир от вампиров.
— Что же это за план такой?
— Извини, но о нем я пока не имею права говорить. Дело не в моем недоверии к тебе — я тебе доверю свою жизнь, если потребуется. Просто он секретный, и меня сковывают определенные обязательства перед моими нанимателями.
Собственно говоря, я особо и не рассчитывал, что Алан посвятит меня во все детали. Не такой он был человек. Любую информацию он выдавал мне строго дозировано и лишь в необходимые моменты. Это было обидно, но с таким положением вещей приходилось мириться.
— Как-то это все не правильно! — Сказал я. — Все твое задание сплошные ложь и обман. Но в тоже время, я не могу сказать, что это и гнусность. При всей своей аморальности, все звучит логично и правильно, а конечная цель так и вовсе благородна!
— Не все так просто, как кажется на первый взгляд. Нет черного и белого. Это я и имел в виду, когда говорил, что обмануть Эдвина было правильно, несмотря на всю очевидную неправильность такого поступка. То же самое с ситуацией с вампирами. — Алан задумчиво посмотрел на меня. — У тебя все получится. И у меня тоже. Наша цель благородная, а, значит, все у нас получится, не может, не получиться! — Интересно, кого он больше пытается в этом убедить, меня, или себя?
Алан помолчал, собираясь с мыслями, и сказал:
— Ты вот, что укройся плотнее и не шевелись. Я им скажу, что ты мой нежданно заболевший компаньон. Наверняка они справки наводили, так что знают, что ты действительно чем-то болен. Не зря же к нам лекарь приходил.
— Я одного боюсь, вдруг пригреюсь и засну.
— Ты уж постарайся не уснуть, как ни как, спину мне прикрываешь!
— Алан, почему ты их боишься? Они, максимум, что тебе могут плохого сделать — это словом не хорошим обозвать. Думаю, ты это переживешь. Для чего тогда это бряцанье оружием?
— Я хочу перестраховаться, не более того. — Алан пожал плечами. — Стараюсь предусмотреть все варианты. Даже тот, что вместо послов, к нам нагрянут совсем другие люди. Не столь благородные и миролюбивые. На этот случай, мне и нужно быть уверенным в своих тылах.
— Такой вариант возможен?
— Он маловероятен, но, твое столкновение с вампиром доказывает, что ничего не возможного не существует. Поэтому, лучше сейчас перестраховаться, чем потом кусать себе локти от собственной беспечности.
— Понял тебя. Алан, можешь на меня рассчитывать! Я сделаю все, как надо.
— Вот и отлично
В дверь негромко, но, вместе с тем, уверенно, постучали.
Алан пошел открывать. Я чувствовал, как он взволнован, но лицо у него было не проницаемым.
Я сжался под одеялом, затаился. Сквозь узкую щель мне был виден только деревянный стол, с горевшей на ней настольной лампой.
Мне совсем не было страшно. Быть может потому, что высокая температура плавила мой мозг. Или из-за того, что я считал опасения Алана надуманными. Ну, кого здесь было опасаться? Вампиров, разве что только. Но вампиры, судя по тому, что мне о них рассказали, не были способны на осмысленные действия, или расчетливые планы. В любом случае, я был настороже и готовился в любой момент исполнить просьбу моего друга — открыть огонь, если в этом возникнет необходимость.
Пот лился по всему телу, застилал глаза. Простыня успела им пропитаться, стала липкой и противной. Рукоять излучателя нагрелась, и, из-за пота, скользила в ладони. Не мог позволить себе даже вытереть руки об одеяло, чтобы не привлекать к себе внимания.
Я был с головой укрыт одеялом, и потому видеть, что происходит в комнате, не мог, так что изо всех сил вслушивался. Вот Алан что-то приглушенно спросил. Видимо ему ответили, потому что послышался легкий скрип двери.
По полу тяжело пробухали сапоги.
Тошнотворных запахов гнили и разложения до меня не донеслось. Значит не вампиры. Я позволил себе немного расслабиться, но бдительности не утратил
Алан сел к кровати лицом. Наверняка сделал это специально, чтобы, если вдруг что-то пойдет не так, это не осталось для меня незамеченным.