Вдруг вдалеке показался силуэт человека. Найдана остановилась и, прищурившись, вгляделась в него. Следовало бы из осторожности отойти ближе к стене, спрятаться в тени стражников, но что-то удержало ее. Наверное, слабая надежда, что это может быть тот, за кем она сюда пришла. Человек приближался и Найдана, наконец узнав его, радостно улыбнулась. Да, это был Пересвет. И он уверенно шел прямо к ней.
– Пересвет! – обрадовалась девушка и бросилась навстречу другу. Добежав, она уже собралась обнять его, но вдруг без лишних слов получила оглушительный удар кулаком в скулу. Найдана вскрикнула от боли и неожиданности и, перед тем как свет окончательно померк в ее глазах, увидела множество расплывающихся веселеньких разноцветных кругов…
Сколько прошло времени, Найдана не знала.
Глаза напрочь отказывались открываться. Голова болела, а мысли путались. Почему-то в полудреме вспоминались странные истории. Будто бы из детства, но наполненные нелепостями. Одна – совсем давняя, Найдана про эту историю уже и забыла совсем, а тут вдруг всплыло, – как мальчишки перекидывают друг другу соломенную куклу, а Найдана, совсем маленькая, мечется от одного к другому и плачет. Вот кукла попадает в руки к Пересвету, и он – вовсе не мальчишка, а взрослый, как сейчас, – хохоча, отрывает ей голову. Вторая – как Пересвет с бессмысленным, отрешенным взглядом ведет ее на костер, она упирается, умоляет его не делать этого, но ей никак не вырваться из его сильных рук.
Найдана пошевелила челюстью и невольно поморщилась: каждое движение откликалось тупой болью. Щека горела и будто бы даже опухла. Сразу вспомнилось все, что произошло. И чего это Пересвет вздумал драться? Разве она чем-нибудь его обидела? Удивительно, как от такого удара и голова-то не оторвалась. Найдана хотела потрогать больную скулу, но вдруг осознала, что не может поднять руку. «А может, и оторвалась голова-то? Может, я вообще умерла? – подумалось Найдане. – Вот уже и руки не слушаются». Она открыла глаза. Нет, похоже, голова была на своем привычном месте, просто мысли в нее заходили бредовые. А руки не слушались, потому что были растянуты в разные стороны и мало того, что накрепко прикованы цепями, так еще упрятаны в странные металлические колпаки. Найдана осторожно пошевелила пальцами, ощупывая колпаки изнутри. Гладкие. Она напряглась, пытаясь с помощью магии скинуть путы и освободиться, но металлические колпаки не давали этого сделать. Да и ноги тоже оказались связаны.
Найдана настороженно осмотрелась. Она лежала на большом плоском камне в зале округлой формы, похожем на огромную нору. По окружности зала стояли чудовищные стражи, которые будто держали на плечах стены и потолок. У каждого в поднятой руке была дубинка, и все дубинки соприкасались в центре потолка. Здесь было жарко, и даже камень, на котором она лежала, не холодил. Тусклый свет, трепетный и живой, шел откуда-то снизу, будто из-под земли. С высоты своего ложа Найдане не удалось разглядеть источник света, но она поняла, что поблизости, должно быть, полыхает большой костер, способный обогреть и осветить такой зал. Впрочем, костер не может гореть настолько беззвучно, в нем потрескивают ветки, шипит кипящая смола, а от большого костра и шума больше.
Где-то рядом раздался шорох и хныканье, отвлекшие Найдану от размышлений. Кажется, это плакал ребенок. Найдана повернула голову. Поодаль в полумраке виднелась небольшая железная клетка с толстыми прутьями, подвешенная на длинных цепях в сажени от пола. А чуть дальше за ней еще одна такая же. В клетках явно кто-то был: они время от времени колыхались. Но кого можно в таких держать? Собак? Так высоко? Каких-то крупных птиц? Но именно оттуда и слышался детский плач. Неужели в этих клетках держали детей?
– Эй! Кто там? – спросила Найдана.
Звуки тут же прекратились, а из дальней клетки сквозь прутья показалась детская ручка, почти сплошь покрытая синяками, и потянулась к ней. Это каким же извергом нужно быть, чтоб так избить малое дите! Найдана присмотрелась. Темные пятна на ручке странным образом сливались в одну линию. Да это не синяки! Этот узор Найдана сама же нарисовала углем! Он почти стерся, став похожим на следы от побоев, но остался вполне узнаваемым.