– Забава! Это ты? – Найдана дернулась, пытаясь встать. Но ей не удалось даже чуточку повернуться.
– Да, – послышалось из клетки.
В ближней клетке тоже кто-то всхлипнул.
– А там кто? – спросила Найдана.
– Соседки твоей дите, – отозвалась Забава.
Словно в доказательство этого из клетки раздался плач.
Сын Беляны? Значит, Жировиту все-таки удалось украсть его… Но зачем держать сына в клетке, словно пленника? Ведь говорил же: «наследник».
– Эй… – позвала Найдана, чтоб успокоить мальчонку и понимая, что даже имени его не знает. – Не плачь. Скоро мы к твоей матушке вернемся.
Найдана чувствовала себя такой беспомощной, распластанная на каменном столе, словно какой-нибудь жертвенный олень. Она задергалась, сотрясая воздух звоном железных пут о камень.
– Что, не получается? – послышался насмешливый голос откуда-то из-за изголовья.
Найдана извернулась, чтоб увидеть, кто это. Впрочем, она и так узнала голос Жировита. Дети в клетках сразу притихли. Видимо, за эти дни они уже не раз испытывали на себе его гнев и знали, что плача он не выносит. Разжалобить его не разжалобишь, а вот разозлить можно.
Раздались шаги, эхом отражающиеся от каменных стен. Теперь Найдана видела Жировита, а за его спиной – Пересвета с отрешенным взглядом. На лице парня не было даже тени сожаления о содеянном. Впрочем, и других эмоций тоже. Чуть поодаль стояли пятеро чудищ, покрытых шерстью. Встреться с такими – от одного их вида вмиг в навье царство угодишь. Но Найдана уже знала, что за этими ужасными личинами скрываются обычные человеческие лица, поэтому не испугалась. Это просто ученики колдуна. Украденные у их матерей и не ведавшие заботы и добра. Пятеро – как и говорил Радомир.
– Как же долго я этого ждал! – воскликнул Жировит.
Найдана с презрением покосилась на него, не разделяя радости встречи. Но Жировит, казалось, этого даже не заметил, или ему было все равно, что о нем думает Найдана. Он вдруг присмотрелся, прищурив глаза, затем вскинул вверх руку с растопыренными пальцами, проводив ее взглядом. В тот же миг на концах дубинок стражей вспыхнули огни, сливаясь в месте соединения воедино. Это факелы! Огромные факелы, которые Найдана приняла за дубинки. Понятно теперь, почему вокруг них было особенно много рыжих прожорливых точек: там скопилась копоть от их огней. Сразу стало заметно светлее.
Жировит потянулся к Найдане, и та сжалась от неприязни и страха, жалобно взглянув на Пересвета, но тот и не попытался ей помочь, даже не шевельнулся.
– Что ты задумал? – спросила Найдана, сдерживая дрожь в голосе, чтоб колдун не заметил ее испуга. Она дернула руками, чтоб вырваться из пут, но железные колпаки лишь звонко грохнули по каменному ложу, и бряканье многократно отразилось от стен. Но это, похоже, только развеселило Жировита. С ухмылкой он ловко подцепил пальцем цепочку на ее шее и вытащил медальон. Тщательно рассмотрев его, он перевел взгляд на лицо Найданы.
– Знаешь, а заманить тебя сюда было совсем нетрудно. Гораздо труднее оказалось тебя найти. Ты не представляешь, скольких ведьм и колдунов я загубил, пока нашел тебя. А ты взяла и сама ко мне пришла. Мне в общем-то даже ничего и делать не пришлось. Ну, разве что пригласить к себе кое-кого, – он усмехнулся и посмотрел на Пересвета. – Любовь – странная штука. Она затмевает разум настолько, что даже самый мудрый становится полным дураком. А дураков очень просто заставить делать то, что хочешь. И ты все сделала так, как я задумал.
Найдана слушала и не понимала, о чем он говорит. Зачем он ее искал? Зачем заманивал в какие-то дали, если они столько времени жили в одной деревне в соседних избах? Что значит: он загубил стольких ведьм?
– Что тебе нужно? – спросила она.
– Это ты узнаешь совсем скоро, – криво улыбнувшись, пообещал Жировит.
– Отпусти их, – взмолилась Найдана, понимая, что требовать что-то в ее положении бесполезно.
– Кого это? – колдун сделал наигранно удивленное лицо. – Их, что ли? А ты уверена, что они хотят свободы? Ты думаешь, я их держу? Где ты видишь цепи и кандалы? Нет, они сами не хотят уходить. Им здесь хорошо.
– «Не хотят уходить», «им здесь хорошо», – передразнила Найдана. – Да ты даже своего сына держишь в клетке, как раба! – от возмущения она дернулась, сотрясая воздух звоном металла.
– Первое, чему он должен научиться, это послушанию и покорности, – спокойно ответил Жировит. – Только тогда он по-настоящему сможет стать моим наследником, покорным учеником, продолжателем моего дела.