– Радомир! Забава!.. – крикнула Найдана и бросилась к ним. Она принялась торопливо откидывать мелкие камни, дергать большие, которые не могла даже сдвинуть с места, и звать, звать. Но в ответ не было слышно ни отклика Радомира, ни даже плача Забавы. Найдана прижала ладонь к камню – нет, не чувствуется под ним жизни. К другому, третьему – тишина… Неужели?.. Нет, этого не может быть!
Голова так резко закружилась, что Найдана ухватилась за камни, чтоб устоять на ногах. Должно быть, действие зелья оканчивалось. Еще немного, и Найдана обессилит настолько, что не сможет даже пошевелиться. Так всегда бывало.
А вокруг все разваливалось. Вот уже последний страж рассыпался на несколько огромных кусков и завалил единственный выход. Вот-вот рухнет потолок, который сейчас, без стражей, казался таким хлипким, будто те на самом деле его удерживали.
Найдана, обдирая руки, хватала камень за камнем и откидывала их в сторону, стонала и выла, как безумная, силясь принять правильное решение, которому, однако, противилось все внутри. Можно откидывать камни до последнего, до того момента, пока все не обрушится и не похоронит ее под завалом вместе с теми, кого она любила. Но есть еще малое дитя. Живое. Пока живое. Которое без нее точно не выберется. Нужно спешить, пока в ней еще остались силы. В надежде оглядываясь на завал, она подошла к клетке и вытащила из нее плачущего рыжеволосого мальчугана. Как же он похож на своего отца! Но он же не виноват в этом… Найдана судорожно вздохнула и прижала ребенка к себе.
– Все прошло, успокойся, – прошептала она, касаясь губами рыжих кудряшек.
Ребенок доверчиво прижался к ней, обхватив ручонками за шею. Он словно чувствовал, что с ней безопасно.
Неотрывно глядя сквозь слезы на завал, похоронивший Забаву и Радомира, Найдана сделала несколько жестов и прошептала заклинание.
Свежий, холодный воздух так резко обдал лицо, что Найдана невольно закашлялась. Здесь, снаружи все было так, будто ничего и не произошло. Крупные снежинки сбивались в пушистые хлопья и медленно, не подгоняемые ветром, опускались, прикрывая острые камни. Зябко. Найдана поежилась и плотнее обхватила дите. Только сейчас она осознала, что они совсем раздетые. Ну что эта рубашонка на мальчонке? Разве она согреет зимой? Да и сама Найдана оставила свой кожух где-то в извилистых расщелинах. Теперь уж и не найти. Найдана торопливо развязала поневу и закутала в нее дитя. Хоть что-то. Плотная шерстяная ткань защитит маленькое тельце. Позади раздался грохот такой силы, что Найдана невольно сжалась и прикрыла собой ребенка. Когда все стихло, она обернулась. Гора в том месте, где прежде было жилише Жировита, просела, как снег весной, изменив свои очертания. Пыль стояла столбом и, смешиваясь со снежинками, опускалась на землю черными хлопьями.
Теперь уже бессмысленно искать здесь живых… Ноги подкашивались от горя. Слезы лились по щекам. Найдана прижимала к груди ребенка, стараясь не упасть. Хоть кого-то удалось спасти… Но какой ценой…
Пошатываясь, она пошла прочь от этого ужасного места, которое уже никогда не сможет забыть. Оно отобрало у нее все… И даже возможность оплакать дорогих ей людей. Нужно было спешить, а то они с дитем замерзнут в этакие-то холода. Но у нее еще оставалась сила, которой ее наделил Жировит. Пусть временно, пусть зелье скоро совсем перестанет действовать, но той силы, которая еще осталась, хватит, чтоб добраться до деревни. Нужно поторопиться, пока зелье еще действовало.
Путь, что они с Радомиром шли девять дней, ей удалось преодолеть меньше чем за полдня. Хоть тут-то Жировит со своим зельем им помог. Но на подходе в деревню силы Найданы закончились. Она уже не могла ни молниеносно перемещаться, ни обогревать ребенка, ни даже просто переставлять ноги. Дите, которому вот только год исполнился, и которого Найдана все это время легко несла на руках, вдруг стало невероятно тяжелым. Найдана упала, не выпуская драгоценную ношу из рук, попыталась встать, но лишь беспомощно барахталась в снегу. У нее едва получилось встать на колени, а дальше – никак. Мальчонка плакал, хотел есть, но у Найданы не было ни крошки. Сколько он уже не ел? Да и сама Найдана хоть и терпела, но пустой живот сводило судорогой, желудок то жалобно, то угрожающе урчал, готовый сожрать сам себя. Уже и непонятно было, что терзает ее сильнее, холод или голод. Или, может быть, нестерпимая усталость, которая разлилась по всему телу и сковала его.