– Сюда, сюда, скорее!
– Здесь исцелят твое дитя.
Дверь открылась и вместе с прохладным осенним воздухом в избу ввалилась толпа людей. Найдана знала всех, за исключением одного высокого светловолосого парня, державшего на руках маленького ребенка, безжизненно свесившего ручки и ножки. Впрочем… Найдана присмотрелась, и сердце ее вдруг забилось сильнее: она знала этого парня. Нет, он стал взрослее и шире в плечах, да и усы теперь пробивались над губой, но эти светлые волнистые волосы и эти серые глаза… Пересвет заметно возмужал и уже не так сильно походил на свою мать Ладу, как в детстве. А кто это дитя?..
Торопливо натянув платок на лоб так, чтоб и глаз почти не было видно, Найдана подошла ближе. Проходя мимо очага, дотронулась пальцами до закопченного камня и невзначай прикоснулась к лицу, оставив черный след. Меньше всего она хотела, чтоб Пересвет узнал ее. Ведь когда-то она сбежала из их деревни и думала, что уже никогда больше не увидит ее обитателей, с которыми связаны такие грустные воспоминания. С тех пор прошло уже три зимы, столько всего произошло и в ее жизни, и, должно быть, в жизни Пересвета. Вряд ли он вспомнит девчонку, с которой в детстве ходил в лес по грибы и ягоды. Да она и сама уже не думала ни о нем, ни об остальных жителях той деревни. Но почему появление парня так взволновало ее?
– Что тут у вас? – спросила Найдана, стараясь совладать с волнением в голосе, и начала осматривать ребенка.
– Мор на поселение напал, – с тревогой в голосе пояснил Пересвет.
– Что за мор-то? – спросила Найдана, продолжая внимательно осматривать дитя у него на руках.
– Да не знаю… Старики говорили, что давно такого не было, уж больше дюжины зим. А тут, как косой всех косило. Будто сама Морена в деревне поселилась. Как с одного конца поселения пошло, так пока до другого докатилось, все избы опустели. Кто-то сразу из деревни ушел, не дожидаясь погибели, а кто остался, так тех уж нет никого… Вот только я да сестра…
– Как косой, говоришь? – спросила Найдана. – И вас не побоялись запустить в ворота?
Народ, казалось, только сейчас задумался о возможной опасности. Люди искоса поглядывали на пришедших и отодвигались от них подальше.
– Выйдите все!.. – твердо сказала Найдана толпившимся зевакам, и те не посмели ослушаться, наоборот, повиновались даже с облегчением.
– Положи ее сюда, – Найдана указала на лавку, где она спала сама.
– Это опасно? – с тревогой спросил Пересвет.
Найдана не ответила. Она осторожно развязала на девочке платок, освободив ей шею и грудь, приложила ладонь и замерла, прислушиваясь. Сизая тьма болезни отступала от маленького сердечка, она светлела и местами обретала даже приятный голубоватый оттенок. То, что это не обычная хворь, Найдана поняла сразу. От обычной не бывает такого сизого пламени, обычная может быть желтого, красного цвета, реже зеленоватого – если отравление. А сизый цвет – самая страшная напасть, посланная темной магией. Это было очень похоже на то, что произошло здесь два года назад. Нет, за девочку можно было уже не бояться, она перенесла болезнь, на удивление оставшись в живых. Видимо, брат вовремя унес ее из деревни и очень хорошо о ней заботился. Хворь миновала, а теперь она просто была очень слаба.
– С чего начался мор? – спросила Найдана.
– Не знаю… – растерялся Пересвет.
– Может быть, кто-то поселился в деревне? Не было пришлых?
– Был, – Пересвет нахмурил лоб, вспоминая. – В начале этой весны прибился к нам какой-то рыжий мужичонка. Неприметный такой, тихий. Я с ним и не разговаривал ни разу, так, видел только издали.
«Хм… рыжий мужичонка… Неспроста все это… Неужели Жировит и там побывал?» – размышляла Найдана.
Пока Найдана занималась ребенком, Пересвет присел на скамью возле стола. Было видно, что он очень устал и взволнован. Он так переживал за сестру, что даже не смотрел на Найдану, чему та была даже рада. Не отрывая встревоженного взгляда от малышки, парень медленно отвязал от пояса нож и положил его на стол, чтоб не мешал. Найдана искоса наблюдала за Пересветом и, увидев нож, замерла: это был нож ее отца! Не какой-нибудь ножной меч, ножик засапожный, а настоящий, охотничий, в добрых две с половиной пяди. Такой уж в сапог не спрячешь. Визимир всегда сам делал себе ножи, вытачивал из кости или дерева рукоять и украшал ее одним и тем же орнаментом. И ножны тоже сам украшал. Для него было важно самому сделать себе оружие. Он говорил, что эти знаки богов помогают ему на охоте. Найдана могла поклясться, что эту рукоять вытачивал ее отец! Она узнала бы этот нож из тысячи, из многих тысяч похожих ножей. Но как он попал к Пересвету? Еле справившись с волнением, стараясь говорить ровно и сдержанно, Найдана повернулась к Пересвету и произнесла: