Он притянул ее руку к губам и жарко зашептал:
– Я так рад, что ты жива!
Найдана смутилась от этого его порыва, растерялась, не зная, что ответить. Она ведь раньше даже не вспоминала о друге детства. Да и остальные жители той деревни если и приходили ей на ум, то представлялись врагами, которые тащили ее на костер, обвиняли в страшных делах. В какой-то момент ей даже представилось, как там все обрадовались, когда ее семья исчезла… Поди ж ты, оказывается, народ даже горевал… А сейчас, когда появился Пересвет, в памяти вдруг стали всплывать приятные моменты из детства. А ведь их было гораздо больше, чем горьких. Да и не виноваты люди в том, что попали под влияние темных сил. Люди слабы…
– Ишь ты, рад он! – усмехнулась Найдана, чтоб вывести саму себя из растерянности. – Да ты сам чуть в навьем царстве не оказался! За себя бы порадовался.
– А я и за себя рад. И за Забаву. И вообще просто рад.
Найдана поднялась, но Пересвет все держал ее за руку, словно боясь, что она – морок, и исчезнет тут же, как только он ее отпустит.
– Пусти, – тихо сказала Найдана. – Не уйду я никуда.
Вскоре знахарство Найданы возымело действие, и Пересвет встал на ноги. Он сразу принялся помогать Найдане по хозяйству, сначала находясь поблизости, боясь, что болезнь может вернуться. А потом стал отходить все дальше и дальше. Вот он уже и в лес за дичью ходил, а по пути и вязанку хворосту набирал. А Найдана с Забавой дома оставались. В избе, где Найдана долгое время жила в уединении и молчании, стали раздаваться разговоры, смех и песни. Найдана даже позвала Дедяту – лучше него никто печи не складывал – и попросила наладить ей вместо открытого очага такую печь, чтоб в ней можно было выпекать хлеб.
– Принимай работу, хозяюшка. Погляди, ладно ли?
– Ладно, ой ладно! – воскликнула Найдана, осматривая новую печь, чем-то похожую на ту, что была в родительской избе.
– Разберешься ли сама? – с сомнением покосился на девушку Дедята, очевидно думая, что она никогда не имела дела с такой печью.
– Так уж как-нибудь разберусь, – усмехнулась Найдана. Она давным-давно умела печь хлеба и пироги, просто прежде надобности не было. А теперь у нее будто снова появилась семья и было ради кого хлопотать.
Найдана вдруг почувствовала, что счастлива. Впервые за долгое время. Будто она снова очутилась в родительском доме, где тепло и пахнет хлебом. И где чувствовала себя беззаботной и защищенной. И оттого на душе так хорошо становилось! У них с Пересветом было так много общих воспоминаний, что им можно было предаваться бесконечно долго, снова и снова возвращаясь в детство. И Пересвету было приятно вспоминать деревенских, словно и не случилось с ними несчастья. Будто бы все живы и здоровы, и остались в деревне, а только лишь он с сестрой ушли. Так представлять было легче…
– Забавушка, посмотри, не подошло ли тесто? – спросила Найдана.
Девочка послушно подбежала к кадке и приоткрыла крышку. Тесто поднялось так, что местами соприкоснулось с крышкой, прилипло и теперь растянулось длинными светлыми нитями, не желая отлепляться.
– До самой крышки поднялось! – сообщила Забава.
– Ишь! Никак сбежать от нас собиралось! Еще немного и крышку бы подняло! – засмеялась Найдана.
– Оно, что ли, живое, чтоб сбегать? – удивилась Забава.
– Живое. Еще какое живое, – заверила ее Найдана. Она подошла и хорошенько размешала тесто, которое тут же принялось недовольно пыхтеть. – Вот и славно. Сейчас будем с тобой хлеб печь.
– А братец где?
– В лес рано утром ушел. Вот он придет, а у нас на столе хлеб горячий. Ладно ведь?
– Ладно, – согласилась Забава.
Найдана закатала повыше рукава, посыпала мукой стол, нынче добела выскобленный голяком, подтащила к нему кадку и, уперев ее себе в бок, принялась выгребать на стол тесто. Оно еще пока было неприрученным, непослушным, жутко липло и тянулось, растекалось по столу бесформенной вязкой лужей, норовя сползти с мучной поляны прямо на деревянный стол, чтоб хозяйка помучилась, отлепляя его. Но Найдана, зная повадки теста, ловко поймала его за край, закинула обратно в середину, обсыпав мукой, и тут же принялась мять. Забава, не сводя глаз, наблюдала за ее действиями.
– Что это у тебя? – вдруг спросила она.
– Где? – не поняла Найдана.
– А вот, – Забава пальчиком указала на руку Найданы, которую обвивала черная полоса.
А ведь Найдана так свыклась с этой отметиной, что уже совсем не обращала на нее внимания. Не зудит, не болит – и ладно. А под спущенным рукавом ее и не видно почти. Разве что на пальце чуток. Найдана и не взглянула на эту отметину, когда засучила рукава.