– Да так… ничего… – отмахнулась Найдана, не зная, что ответить.
– А у меня такое будет? – не унималась девочка. – Я тоже такое хочу!
– Не надо тебе такое, – смутилась Найдана, – это некрасиво.
– Красиво! Если у тебя есть, то я тоже хочу!
Найдана на мгновение задумалась. Надо же, то, что она сама считала изъяном, так приглянулось этой крохе! Как по-разному люди смотрят на некоторые вещи! Или таким образом это дитя показывало свою любовь? Ведь в таком возрасте девочки хотят походить на своих старших сестер или матерей, копируют их поведение, одежду. Что это, если не любовь?
Найдана стряхнула над столом с ладоней муку и подошла к печи. Та была уже почти протоплена, лишь в самой глубине черные угольки тихо подмигивали красноватым цветом. Можно было не дожидаться, пока погаснет последний уголек, а сразу вычищать и ждать, когда печь станет совсем готова, чтоб принять пышные хлеба. Найдана взяла тонкую лучину и пошевелила ею небольшую горку золы с краю, вылавливая из нее потухший уголек.
– Горячий, – сказала она, перекидывая уголек с руки в руку и дуя на него, не боясь, что в нем оживет пламя. В этом угольке уже не осталось ни капли огня, который можно было разбудить дыханием.
Наконец, когда уголек достаточно остыл, Найдана взяла Забаву за руку, подняла рукав и нарисовала извилистую полосу, идущую от запястья к локтю. Чем выше поднималась полоса по руке, тем шире расплывалась улыбка Забавы.
– Ну что, похоже? Ты довольна? – спросила Найдана.
– Да-а-а, – Забава счастливо улыбалась и рассматривала приобретенное украшение.
– Ну, раз так, то и хлеб будем вместе делать, – Найдана оттерла полотенцем угольную черноту с пальцев. Затем быстро обмакнула ладони в муку, рассыпанную по столу, и снова взялась за тесто. Она отделила кусок поменьше, придвинула его к Забаве. – Смотри, как надо.
Забава старательно мяла ладошками непослушную массу, переворачивала и хлопала по ней, подражая Найдане. Но тесто сопротивлялось, изображая из себя ленивое существо, липло к рукам, тянулось или, наоборот, рвалось. Маленькие пальчики неловко пытались укротить тесто, чтоб оно ожило и принялось пыхтеть и попискивать от радости, как в руках у Найданы. У нее выходило неумело, но она очень старалась, даже высунула кончик языка, забывая спрятать его обратно. Найдана краем глаза наблюдала за стараниями маленькой помощницы, изредка, как бы невзначай, чуть подсыпала ей муки, и наконец тесто перестало липнуть к рукам Забавы.
– Ммм! Чую, меня здесь ждали! Или к гостям готовились? – с восторгом воскликнул Пересвет, едва зайдя в избу. Он бросил в угол вязанку хвороста и глубоко вдохнул аромат свежего хлеба.
– Тихо ты! – шикнула на него Найдана и кивнула в сторону лавки, на которой спала Забава: – Умаялась.
Пересвет осекся и даже втянул голову в плечи, будто пытаясь стать меньше ростом, незаметнее, тише.
– Не было дичи, – шепотом доложил он, снимая кожух, шапку. – Все зверье словно попряталось куда. Следы есть, а зверя нет. Будто перед ненастьем. Может, буря будет… Я силки на тропках поставил, завтра схожу проверю, если не заметет.
Найдана слушала его, молча накрывая на стол. Удивительно, насколько приятно было стараться для кого-то! Печь хлеб, варить кашу, не просто чтобы поесть самой, что она периодически забывала сделать и спохватывалась, когда уже живот начинал настойчиво урчать, а чтобы накормить кого-то еще. Да сготовить повкуснее, да подать покрасивее. А еще приятно слушать похвалу за свои старания. Пересвет ел торопливо, обхватив ложку рукой сверху. Найдана подсела рядом и наблюдала за ним. Она держала ложку по-другому: поддерживая снизу и зажимая пальцами, и вся ложка была видна, а не скрывалась в кулаке, как у Пересвета.
– Откуда у тебя эти шрамы? – шепотом спросила Найдана, кивнув на его руки. – Забава сказывала, что ты Хозяина победил. Она тобой так гордится!
– Это? Да ну, глупости! Прошлой зимой по дурости своей в берлогу угодил. Не понимаю, как не заметил. Благо, бер сонный был, иначе задрал бы. И не подвиг это вовсе, за жизнь свою боролся.
– Но победил же. Стало быть, теперь тебе и жениться можно? – усмехнулась Найдана.
– Ну, выходит, что так, – серьезно ответил Пересвет, словно не замечая, что Найдана насмехается над ним.
Найдана смутилась от его пристального взгляда, поняв, что случайно затронула тему, на которую не хотела бы говорить. Но слово – не воробей. Она торопливо поднялась с лавки и засуетилась возле печи, бессмысленно переставляя с места на место пустые горшки. Пересвет вдруг встал, подошел к ней сзади и прикоснулся к ее руке. Найдана не противилась, не отнимала руку, лишь замерла, проходя взглядом по тонкой кривой трещине в стене печи. Вдруг почему-то подумалось, что так, наверное, выглядит овраг, если смотреть на него далеко-далеко сверху, с самого неба. Вот такой он становится тонкой кривой трещиной.