Он подхватил Котова под мышки и поволок из двора.
Глава пятьдесят первая
Вертухин впервые сделался разумен
Теперь он истинно не знал, что делать с исправником. Белобородов пьянствовал в доме крестьянина Чирьева, соседнем с пристанищем Лазаревича, и был пока не опасен. Но он мог в любой час прекратить сие скудоумствование и протрезветь. Тогда уж гляди. Вертухин понимал, что он и Котов ходят вкруг медвежьей берлоги и даже кричат туда вопросы про Турцию и валенок с левой ноги.
И хотя бы на вершок продвинул его Котов в расследовании, хотя бы мычанием или хрюканьем возразил Калентьеву и Лазаревичу! А ведь какой надеждой Вертухин ласкался, когда взял с собою этого сочинителя бессмертных проповедей.
Да у него и голова редькою! Брюхо, как у мерина, а голова редькою. Смотреть противно. А харя до того ядовитая, что просто смерть.
Вертухин затащил Котова в ограду крестьянина Лютого, в доме коего квартировал со вчерашнего дня, и поставил к стене.
Но не успел он отойти, как исправник выпрямился и посмотрел на него умным и нетрусливым взглядом. Так глядит на человека собака, вцепившаяся ему в сапог.
— Прошу, Дементий Христофорович, сесть на березовое полено и выслушать мою отменную и особливую повесть, — сказал он.
Вертухин сел, где стоял, и вскрикнул.
— На полено садись, мой друг, а не на щепку, — поправил его Котов.
И едва Вертухин устроился, как надо, Котов прошел по ограде туда и обратно и начал:
— Ты не представишь, друг мой, каким досадам и огорчениям честный исправник в службе подвергается. Вот, предположим, следствие вести надобно, а тут большой господин тебя притесняет, чтобы ты чесанием его волос занялся, как простой камердинер.
— Неужели чесанием волос?!
— Истинно! И щекотанием за ушами. Господина в большом чине это приводит в самые восторги и к веселости возбуждает. Особливо зимней порою. От сих злоключений я нынешней зимой в Екатеринбургский уезд уехал. Да к тем событиям, кои тебе известны, как раз и поспел.
— Что такое ты говоришь?! — воскликнул Вертухин. — Следственно, щекотание за ушами тебя подвигло убийство Минеева раскрыть?!
— Друг мой! — сказал тут исправник торжественно. — Тайна любого преступления обнаруживается случайно. Нам представляется, что все дело в ухищрениях дознавателя. А раскрывается преступное деяние такой мелочью, над коей мыши смеются.
Вертухин во все глаза смотрел на Котова и не узнавал. Давно ли господин сочинитель поучений, беременный курицей, ходил по деревне, не попадая ногами на дорогу. Сейчас же он являл собой пример красноречия и бодрости. И как Вертухин видел теперь в нем человека разумного, то распустил уши и каждому его слову внимал.
— Как совершено было убийство, ты от меня уже знаешь, — продолжал Котов. — Но я чрез систему отменных размышлений открыл также, из каких целей преступник действовал.
— Что же это за система отменных рассуждений?! — в горячности Вертухин даже привскочил, а садясь, и вовсе закричал на весь двор, поелику щепка под ним повернулась другим острием и, как пиявица, его укусила. — Говори скорее, я умираю от страсти знать сии волшебные пути!
— А система моя такова, — Котов выдернул из поленницы другой чурбак и сел на него напротив Вертухина. — Значение всякой страны состоит в той степени опасности, кою она для соседей представляет. Российская империя — государство необычайно значительное. И сила его — в неограниченном невежестве. Просвещенный народ с соседями воевать не станет и поглощен ими будет без остатка. Басурмане к нему придут — превратится в басурман, немцы — станет нечистыми латинянами. Не то народ невежественный. Он свое невежество будет отстаивать с яростью великой и останется чистотой своей славен. Больше того, дабы предупредить нашествие неверных, сам пойдет на них войною. А теперь скажи мне, возлюблено ли будет соседями такое государство?
— Не только не возлюблено, а его ненавидеть станут все благонравные страны! — воскликнул Вертухин.
— Благонравные! — сказал Котов и сморщился, будто на него брызнули навозной жижей. — Это Турция благонравная страна?
— Разве мы говорим про Турцию?
— Про Турцию, мой друг, про Турцию. Ибо тебе надобно знать, что поручик Минеев прибыл от турецкого султана с особым поручением оказать содействие злодею Пугачеву в просвещении земли русской. И золотом, и ружьями, и пушками, и колесопроводами для механического устройства мастеровых Черепановых.